Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

Я наблюдала за Кармой с зачарованным вниманием. Женщина начала что-то бессвязно бормотать, её голос звучал тихо и проникновенно. Затем она закрыла глаза и, не отрывая ладони от лба Клэр, перешла на мелодичное пение. Этот ритуал длился не более пяти минут, но за это короткое время на лице девушки отразилась целая гамма эмоций, сменяющих друг друга с поразительной быстротой: страх, надежда, боль и, наконец, что-то похожее на умиротворение.

-Всё, - сказала старушка и, медленно встав, побрела к креслу, еле передвигая ноги.

Клэр распахнула глаза, переполненные слезами. Её взгляд был полон боли и надежды, когда она протянула ко мне дрожащие руки. Голос, едва слышный и надломленный, прошептал моё имя: «Катрин».

Моё сердце остановилось, а затем сжалось, словно его разрывали изнутри. Эмоции, которые я так долго сдерживала, хлынули наружу, и я рухнула на колени рядом с сестрой, не в силах устоять перед натиском чувств. Я обняла её с такой силой, словно хотела защитить не только от боли, но и от всего мира. Горячие слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с её , и в этом безмолвном слиянии мы делили не только нашу боль, но и наши страхи, наши надежды и нашу любовь. Время будто остановилось, и в этом мгновении мы были едины, мы были как одно целое.

Клэр внезапно отстранилась, словно ей стало больно от воспоминаний. Её голос был едва слышен, но в нём звучала горечь:

— Прости, сестра. Я не знала...

Она закрыла лицо руками и прижалась ко мне, как будто искала утешения. Её плечи содрогались от рыданий.

— Что ты не знала? — прошептала я, осторожно поглаживая её по спине.

Клэр подняла голову, и её взгляд был полон боли и раскаяния.

— Я не знала... — повторила она, будто не могла подобрать слова. — Я не знала, что Баронет был нашим отцом. Что я... Я причастна к его гибели. Ты даже не представляешь, как мне тяжело это осознавать. Я не знала, что Дюссолье — наш дядя. Я ничего, ничего не знала.

Она снова разрыдалась, и я крепко обняла её. Не зная, что сказать, я просто чувствовала, что должна быть рядом. Многие её слова были мне непонятны, но я ощущала её боль и пыталась поддержать.

— Клэр, мне так жаль... — прошептала я, поглаживая её по голове. — Мы разберёмся во всём вместе. Мы найдём ответы.

— Я убью его, он мне за всё ответит, за наши исковерканные судьбы, за наших убитых родителей, за всё ответит, — Клэр хотела ещё что-то добавить, но её остановил встревоженный голос Кармы.

— Девочки, уходим скорее, ваш дядя уже близко, — старушка говорила быстро, её голос дрожал от волнения. Она ловко залила масло в фонарь и подожгла фитиль. Затем потушила свечи и направилась к двери, ведущей в туннель.

Клэр схватила меня за руку и, вскочив, рванула вперёд, увлекая за собой. Её пальцы, впившиеся в мою ладонь, были горячими от волнения.

Старушка, стоявшая в глубине туннеля, выкрикнула:

— Девочки, там рычаг! Поднимите его вверх, чтобы закрыть проход! Быстрее, милые, быстрее! — Её голос дрожал, но она продолжала напряжённо прислушиваться, словно ожидая чего-то страшного.

Из только что оставленного нами помещения доносились приглушённые мужские голоса. Они звучали глухо, как будто доносились издалека, но в них отчётливо чувствовалась угроза. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и крепче сжала руку Клэр.

Рычаг, о котором говорила старушка, находился в полуметре от дверного проёма. Он выглядел старым и заржавевшим. Мы бросились к нему и попытались сдвинуть с места, но механизм оказался слишком тяжёлым и неподатливым. Ржавые зубцы скрежетали, не поддаваясь нашим усилиям, а голоса за дверью становились всё ближе.

Дверь внезапно распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме возникла мужская голова. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел нас.

— Хозяин, я нашёл их! — выкрикнул он.

Мы инстинктивно вскрикнули от страха и, не сговариваясь, одновременно что есть силы ещё раз нажали на рычаг. Раздался оглушительный лязг, и тяжёлая чугунная решётка, закреплённая на мощных цепях, рухнула вниз. Она с грохотом упала на пол, мужчина отшатнулся, его лицо исказилось от боли. Решётка зацепила его за ногу, оставив глубокий разрыв тканей.

Он упал на колени, хватаясь за рану. Кровь хлынула на пол, смешиваясь с пылью и грязью. Мы оторопело замерли, наблюдая за происходящим.

— Не жилец, — пробормотала я, понимая, что повреждена артерия и кровь ему не остановить.

— Уходим! — резко дёрнула меня за руку Карма.

Её голос прозвучал как сигнал тревоги. Мы рванулись вперёд.

Через несколько шагов мы услышали яростные крики. Я обернулась.

Дядюшка, его лицо исказилось от ярости, стоял у решётки, сжимая её прутья так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его глаза горели ненавистью, и он кричал нам вслед проклятья, выплёвывая слова, которые, казалось, разрывали воздух. Как он ни старался, чугунная решётка была настолько массивна и тяжела, что под его натиском она даже не шелохнулась.

Клэр внезапно остановилась. Её взгляд метнулся ко мне, и она медленно протянула руку, осторожно касаясь моего лица. Пальцы задержались на месте, где под глазом проступал болезненный синяк, оставленный ударом дядюшки. Я невольно вздрогнула и скривилась, ощутив, как её прикосновение напомнило о боли.

Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и, сжав кулаки, решительно направилась обратно. Её шаги были твёрдыми и уверенными. Подойдя к решётке, за которой стоял наш дядюшка, злобно сверкая глазами, Клэр встала напротив него и поманила пальцем, приглашая приблизиться.

Шевалье усмехнулся, его голос прозвучал снисходительно и с оттенком насмешки:

— Что, дорогуша, передумала? — спросил он, приподняв бровь. — И правильно, девочка. Если будешь делать всё, как я скажу, скоро сможешь купаться в золоте.

Клэр продолжала кивать, не сводя глаз с шевалье, и манить его пальцем. В тот момент, когда его довольное лицо оказалось в опасной близости от решётки, Клэр резко влепила ему кулаком в глаз. Следующий удар пришёлся точно между ног, заставив его согнуться от невыносимой боли. Шевалье издал громкий вопль, а Клэр, увидев, как он корчится, потерает кулак, злорадно усмехнулась.

— Это тебе за мою сестру, подонок! — прошипела она сквозь зубы и брезгливо вытерла руку об юбку.

-Тебе не жить, мелкая дрянь. Я с тебя шкуру спущу! — голос дядюшки сорвался на визг, его лицо исказилось от ярости.

Клэр рассмеялась, и в её