Скандал - Пайпер Стоун

Конечно, мрачная реальность таилась в тени, словно жнец, поджидая с оскалом и когтями, чтобы впиться в нашу плоть и кости.

Отлично, подруга. Вот и материал для ночных кошмаров.

Если мне вообще удастся сегодня уснуть.

А сейчас я снова завороженно наблюдала за выражением лица Джонни, после того как он откусил первый кусок. Я видела, как улыбаются мужчины, сотни, тысячи раз, но чаще их улыбки были скорее усмешками, будто им было что скрывать — нечто зловещее и коварное. Я достаточно долго жила в том мире, чтобы научиться видеть это с первого взгляда. Но то, что я увидела в следующие волшебные десять секунд, было поистине зачаровывающим.

Его улыбка, с которой он дразнил сына, заглатывая огромные ложки липкой сладкой массы, и то, как они оба смеялись, — все это готово было растопить меня в лужу на полу. Суровый дикарь, не задумываясь отнимавший жизни у преследователей в черном седане, преобразился в яркий свет, в большого плюшевого мишку.

Я была настолько потрясена, что не сразу заметила, как замерла с ложкой в воздухе, и капли упали мне на тыльную сторону ладони. И, конечно, как уже бывало, Джонни, казалось, почувствовал мой взгляд и обернулся через плечо. Он был очень осторожен и не произносил ничего лишнего при сыне, не выдавая ни нашей близости, ни того, что мы в серьезной переделке. Поэтому, когда его ноздри дрогнули, а в глазах вспыхнуло желание, яркое, как огонь в безоблачную ночь, я почувствовала, как у меня слегка подкашиваются ноги.

— Ты все перепачкала, cherie. Садись-ка с нами. — О, его голос звучал так властно, что вызвал новую волну жара, на этот раз — между ног.

Я никогда не была мастером флирта, но не удержалась и подняла руку, слизав мороженое с кожи. Теперь он смотрел на меня так, словно планировал измазать мороженым все мое тело, чтобы не спеша слизать его своим шершавым языком.

И, Бог знает, я бы с наслаждением отдалась этому «мытью» языком.

Я несколько раз моргнула, понимая, что Кристиан что-то яростно мне показывает жестами. За те два часа, что мне удалось провести с этим юным джентльменом, я успела узнать, какой он блестящий, и рисунки на холодильнике — лишь малая толика его таланта. Пока мы заканчивали ужин, он спросил меня, какое мое любимое животное, и я ответила — золотистый ретривер. Картинка, которую он нарисовал, была настолько потрясающей, что у меня перехватило дыхание.

Я попыталась собраться и переключить внимание на мальчика, но не смогла сдержать смех от того, что он изобразил. Мне пришлось отвернуться, я смеялась так сильно, что почти задохнулась. Что еще лучше, Кристиан — тоже.

— Ага. Похоже, чудовище, жующее печенье, вызвало на свет щекоточного монстра, — голос Джонни сопровождался совсем иным, игривым рыком, и через секунду его сын взвизгнул от восторга, смеясь еще сильнее.

Пока я разворачивалась, Джонни уже держал его обеими руками на весу, подув мальчику на животик. Я могла лишь смотреть и смеяться.

И тут меня осенило: я могу с такой легкостью полюбить этого угрюмого мужчину. Упасть в омут с головой, хотя именно этого мне сейчас следовало избегать любой ценой.

Когда Джонни наконец опустил сына на пол, предварительно полетав с ним по комнате, как на волшебном самолете, я была настолько тронута их близостью, что у меня навернулись слезы.

— Ладно, малыш. Доедай этот восхитительный десерт, который для тебя приготовила мисс Беккет, чтобы я мог уложить тебя в кровать. А что насчет мисс Беккет? Тебе тоже нужно быть хорошей девочкой и доесть свой десерт.

— И с чего бы это, мистер Джеймс?

— Если будешь терпелива, то узнаешь.

С этими словами он вернулся к общению с Кристианом, а мальчик ловил каждое его слово.

Закусывая мороженое печеньем, я поняла: вот тот самый момент, когда я влюбилась в этого мужчину.

И что, спрашивается, мне теперь со всем этим делать?

Глава 23

Джонни

Я почувствовал ее присутствие за спиной, и впервые с тех пор, как мой малыш вошел в мой дом и в мою жизнь, быть отцом показалось чем-то естественным. Я никогда не предполагал, что появление женщины в моей жизни способно изменить мои взгляды или пробудить новые потребности, но именно так всякий раз происходило с Седоной.

Сегодня вечером она была игривой и бесшабашной — именно в этом мы с Кристианом так нуждались. Я никогда не видел, чтобы мой мальчик так реагировал на кого-либо. Маргарет, конечно, справлялась со своими обязанностями, и ей можно было доверить присмотр за ним, но ее строгость и суховатый характер явно не вызывали у Кристиана энтузиазма. Я выбрал ее намеренно, стараясь дать ему возможность исцелиться без материнской фигуры в жизни, которая могла бы его смутить.

Или напомнить о том, чего он лишился. В чем же еще я был так жестоко неправ?

— Ну что, уложим спать наше чудовище, пожирающее печенье? — спросил я, заворачивая его в одеяло так, как он любил.

Сын кивнул, ухватившись за своего любимого медвежонка, с которым не расставался. В такие ночи, как эта, я от всего сердца жаждал, чтобы он заговорил, но в каком-то смысле он сказал очень многое — позволив себе просто радоваться вечеру, вместо того чтобы уставить взгляд в пустоту или, что хуже, закатывать истерики. Я был невероятно благодарен Седоне за ее умение обращаться с ним — так, словно у нее самой есть дети.

— Свет оставить или выключить? — спросил я, хотя заранее знал ответ. Темноты он больше не переносил. Я ненавидел себя за то, что не удосужился выучить больше слов на языке жестов, который был ему удобен, но фразу «оставить свет» я, конечно, освоил. — Как насчет света с Бэтменом сегодня?

Кристиан радостно закивал.

Я долго искал, пока не нашел ту самую необычную лампу, которую он мог легко включать и выключать, с разными переключателями, дававшими свет от полудюжины супергероев. Это был первый подарок, на который он ответил мне улыбкой — мгновение, которое я буду хранить в памяти долгие годы.

— Спокойной ночи, печеньковый монстр.

И тогда мой малыш сделал нечто совершенно поразительное. Он послал мне воздушный поцелуй, а потом помахал Седоне и показал ей что-то еще, чего я не понял, но она, очевидно, поняла. Я взъерошил ему волосы и