Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева

— Чего ее не знать. Единственный секс за одиннадцать лет, — иронично ответила ей и тут же опомнилась, заметив, как на меня смотрит Угрюмый.

— Ольга… Всё будет хорошо, — его хриплый голос вырвал меня из вязкой трясины. Большая, загрубевшая ладонь конюха, словно якорь спасения, сжала мои похолодевшие пальцы. Под монотонный вой винтов и гул двигателей вертолета я вцепилась в горячую ладонь, погружаясь в мутную пучину тягостных дум и тревожного ожидания.

Врач, склонившись надо мной, установила капельницу и, словно заведенная, продолжала задавать дежурные вопросы: инициалы, год рождения, какая беременность… Я машинально отвечала, пока ее слова не хлестнули меня, как пощечина: — Мамочка, если хотите сохранить ребенка, возьмите себя в руки, малыш чувствует вашу тревогу.

Я дернулась, резко прекратив плакать, вздохнула, облизнув пересохшие губы, попросила: — А можно попить?

Мне протянул бутылочку с водой высокий, плечистый мужчина средних лет, кажется, тот самый Глеб. В его глазах так и читался вопрос: «И кто ты такая, чтобы о тебе так заботились?». Может, он думал о чем-то другом, но все мои мысли были прикованы к малышу. Я беззвучно шептала ему слова любви, рисовала в воображении картины нашего будущего, обещая стать самой счастливой мамой на свете…

— Мужчина, вам сюда нельзя! — донесся до меня голос дежурной санитарки, везущей меня на каталке. В нем звучала едва уловимая искорка смеха. Прежде чем двери сомкнулись, я успела поймать встревоженный серый взгляд конюха и прошептала одними губами: «Спасибо…»

* * *

Когда Ольга растворилась в коридоре больницы, Угрюмый некоторое время стоял как каменный истукан. Он отказывался верить в происходящее, а перед внутренним взором стояли глаза Ольги, любимой Ольги, полные мольбы о спасении.

— Слышь… Ром… Я чего-то не понял… Это вроде та самая Ольга из Краснодара, с которой мы решили подшутить, — раздался за спиной голос друга, разрушая хрупкую тишину.

— Она самая.

— Во дела. Так и жила в этой глуши… А я одиннадцать лет назад знатно с ее подругой покувыркался, — хмыкнул Глеб, но тут же запнулся, наткнувшись на испепеляющий взгляд Романа. Усмешка мгновенно слетела с его лица. — Да ладно тебе, дела минувших лет. Так кто отец ребенка? — не унимался он.

— Я… И закончим на этом.

Их разговор оборвала возникшая в дверях врач, словно ангел-хранитель, несущий благую весть.

— Угрозу потери ребенка мы миновали. Ольга просила передать, чтобы вы привезли ей документы, вещи, сменное белье, халат и тапочки.

— Спасибо, — прошептал Роман, словно сбрасывая с себя оковы отчаяния. — Поместите ее в отдельную палату. Вещи привезу незамедлительно, — отчеканил он, чувствуя, как рухнувшая на него лавина страха отступает, оставляя место робкой надежде.

— Может, я за шмотками мигом слетаю? — предложил Глеб, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Сам, — буркнул Роман, словно выплевывая слова, и медленно разжал сведенные судорогой пальцы. Он и не заметил, как вцепился в них, будто тонущий в последнюю соломинку.

— Не-е-ет, — протянул Глеб, покачав головой. — Ты в таком виде за баранку? Ни за что. Сейчас такси вызову, а там по дороге решим, что к чему.

— Ладно, — рассеянно отозвался Кузнецов, словно мыслями блуждая где-то далеко. — Только сперва в школу, Аленку забрать. Она у Ольги все лето проторчала…

Всю дорогу до деревни Роман был погружен в омут воспоминаний. Он рос единственным ребенком в семье, где достаток был привычным делом. Отец, крепкий хозяйственник, владел небольшим, но прибыльным делом — разводил породистый скот. Мать же, элегантная и предприимчивая, управляла сетью салонов красоты, создавая вокруг себя ауру изысканности. Учеба давалась Роману легко, словно сама судьба благоволила ему. После школы, не раздумывая, он поступил в институт, выбрав перспективную специальность финансиста. Там и произошла судьбоносная встреча с Глебом.

Они были словно две противоположности, сошедшиеся в одной точке. Роман — тихий омут, в котором зрели расчетливо взвешенные решения и продуманные планы на будущее. Глеб же — неудержимый вихрь, душа любой компании, вечный балагур, чья жизнь была чередой забавных и не очень передряг. После первой же зимней сессии Глеб, махнув рукой на скучную экономику, покинул институт, решив, что высшее образование — не для него. Так и не получив диплома, он с легкостью сдал на права и устроился таксистом. А спустя несколько лет Роман переманил его к себе, предложив должность личного водителя. И, учитывая, что Глеб обладал вторым даном по карате, он стал еще и телохранителем по совместительству, этаким ангелом-хранителем с кулаками.

Роману исполнилось двадцать семь, когда болезнь отца, словно неумолимый жнец, скосила его, оставив сыну в наследство не только управление бизнесом, но и капитал, от цифр которого у Романа перехватило дыхание. Нельзя сказать, что Роман страшился принять бразды правления — пять лет он был правой рукой отца в финансовых вопросах. Но то, что их состояние исчисляется миллионами, оставалось для него тайной за семью печатями.

— Вижу, ты удивлен, — произнес тогда отец с тихой улыбкой. — Понимаешь, я хотел, чтобы ты нашел свое призвание, а не влачил лямку нелюбимого дела. Поэтому и откладывал. Ты уже не мальчик, а мужчина, да к тому же с двумя высшими образованиями. Финансист и юрист — в нашем деле, да и в любом другом, это огромный капитал. Знай, сын, я горжусь тобой. Если хочешь, продай мой бизнес и займись тем, что тебе по душе.

Отца давно нет, но Роман часто вспоминает этот разговор, храня в сердце тепло благодарности за отцовскую поддержку, когда, еще никем не признанный, он начал скупать земли, а затем продолжил отцовское дело. Акулы бизнеса поглядывали на него с любопытством, словно на диковинного зверька, ожидая неминуемого краха. Кто знает, как сложилась бы его судьба, но на одной из светских раутов он увидел ее — девушку, похожую на нежное виденье. Новикова Маргарита Николаевна — хрупкая, словно первый весенний цветок, девятнадцатилетняя красавица уже пленила сердца многих мужчин, мечтавших о выгодном браке. Ее отец, наблюдая за этим хороводом поклонников, лишь потягивал дорогой коньяк с ироничной усмешкой, предпочитая не вмешиваться в сердечные дела дочери.

А Маргарита, заметив в тот вечер статного молодого мужчину, навела о нем справки и решительно пошла на сближение. Тогда он еще не знал о ее планах и, словно наивный школьник, поддался ее чарам.

С пеленой времени, словно спавшей с глаз, он осознал