Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева

Меня будто парализовало. Девочка знает имя отца моего ребенка, а я нет.

— А кто твой папа? — робко спросила я с надеждой.

Когда Алена навещала меня, я никогда не решалась расспрашивать о ее родителях, боясь задеть. В конце концов, не от хорошей жизни ребенка отправляют в глушь на целых три месяца.

— Кузнецов Роман Демьянович, — выпалила она, нахмурившись, но, к моему облегчению, больше не собиралась плакать.

Мимолетно заметив, что наши с ним отчества совпадают, я, словно подкошенная, рухнула на кровать. Шестеренки в голове бешено закрутились, набирая обороты, пока не пришли к единственному, оглушающему выводу: нашел… Только вот я совершенно не помню, чтобы мы с ним… э-э… «кувыркались». Затем шестеренки забуксовали, противно заскрипели, и мне показалось, что кровь отхлынула от лица. Конюх Угрюмый… это и есть тот самый Кузнецов. Господи, да прошло десять лет! Как я могла узнать в этом бородатом мужике успешного бизнесмена Романа Кузнецова… Маньяк… — только и смогла я выдохнуть, находя объяснение его странному поведению.

Алена, казалось, не чувствовала бури, бушующей внутри меня, и ждала ответа. Да и я сама не знала, что сказать. И словно гром среди ясного неба прозвучал ее вопрос:

— Вы с папой поженитесь?

— Аленушка… — прошептала я, отыскивая нужные слова в этом хаосе ситуации. — У нас с твоим папой… давно случился один очень неприятный инцидент. Я и представить не могла, что этот Угрюмый и есть Роман Кузнецов. Спасибо, что открыла мне глаза, иначе я бы так и жила в неведении… — произнесла я задумчиво, чувствуя, как обида комком подступает к горлу, грозя вырваться слезами. — Замуж за него я уж точно не собираюсь. Так что успокойся.

Увидев, как на её лице расцветает улыбка, я облегченно вздохнула, решив, что порадовала девчушку. Но она сумела меня удивить.

— У папы кликуха Угрюмый.

— Ага, — отозвалась я, невольно улыбнувшись.

Наш разговор оборвало появление мужчины в дверях. Не мужчина — мечта. Высокий, плечи — настоящая сажень, джинсы облегали узкие бедра, а белоснежная футболка лишь подчеркивала рельеф его торса. Бицепсы играли под тканью, когда он, словно хозяин, принялся выкладывать фрукты в холодильник. Тёмно-русый красавец с трёхдневной щетиной, закрыв дверцу, бросил на Алёну задумчивый, усталый взгляд.

— И кто тебя сюда пропустил?

— Никто, — буркнула она и, добавив тихо: «Я в машине подожду», — скрылась за дверью.

А я… В первые мгновения, увидев мужчину, просто выпала из реальности. Древние инстинкты размножения проснулись, как звери, вырвавшиеся из клетки. И ведь вроде бы в положении… С чего это меня вдруг на мужика потянуло? Единственное объяснение — самка всегда подсознательно ищет альфа-самца, сильного и здорового.

Когда Алена исчезла за дверью, наши взгляды скрестились. В этот миг, словно молнией, меня пронзило осознание: передо мной стоял он.

— Роман? — выдохнула я, и ледяной ужас сковал все тело. В голове пульсировала дикая мысль: «Он нарочно… все это подстроил. Наверное, его жена бесплодна, вот он и воспользовался мной, чтобы завести ребенка…» — Ребенка не отдам, — прошипела я с ненавистью, инстинктивно обхватив живот руками, словно заслоняя крошечное существо от этого жестокого мира.

* * *

Роман бросил на Ольгу взгляд, полный недоумения, затем скользнул глазами по ее рукам, и внезапно его словно обожгло — он понял, что она подумала. С тихим скрежетом отодвинув стул, он поставил его напротив кровати и опустился на него, проведя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть печать изматывающей усталости.

Признание о ребенке обрушилось на Алену как ледяной ливень. Все эти дни она не переставала плакать. В глубине души, как и любой ребенок, она жаждала иметь маму и наивно верила, что Маргарита вернется. Ее детское сердце отказывалось верить, что родная мать способна просто бросить ее. И Роману пришлось жестоко открыть ей глаза, рассказать полуправду, щадя ее ранимую душу. Признаться, что и он ей не родной, он не смог. Не хватило духу причинить еще большую боль девочке, которую он давно считал своей дочерью.

— Что она тебе успела наговорить? — прозвучал его вопрос, сорвавшийся с губ хриплым шепотом. Он задыхался от желания подхватить Ольгу на руки, прижать к себе и шептать, шептать слова любви.

К его величайшему изумлению, Ольга замерла, словно статуя, лишь плечи ее едва заметно дрогнули. Она отвернулась к окну, скрывая взгляд.

— Прежде всего, я хочу попросить у тебя прощения за то, что произошло в Краснодаре. Так вышло… Настроение было отвратительным. Новый год, а тут эта встреча, словно нельзя было найти другого времени… Вот я и сорвался на тебе. Когда-то мы шутили так с Глебом… Разводили девушек, подстраивали разные ситуации, а потом, затаив дыхание, наблюдали, как они выкручиваются… Прости меня… С тобой эта игра вышла из-под контроля.

* * *

— Я ничего не понимаю! Объясни толком, что происходит, — взмолилась я, и слезы градом покатились по щекам.

— Хорошо… Чтобы ты поняла, я расскажу тебе свою жизнь… Знаешь, больше всего на свете я ненавижу ложь, а вышло так, что жил с ней бок о бок много лет…

Роман исповедовался, словно выворачивал душу наизнанку, пересказывая свою жизнь, как зачитанную до дыр книгу, где каждая страница пропитана горечью…

— Она что, сумасшедшая⁈ — вырвалось у меня, я не могла постичь, как можно быть настолько… извращенной.

— Нет… Просто избалованная кукла, привыкшая получать от жизни всё, что пожелает. А когда пришло время, поиграла в семью, потом ей наскучило, и она упорхнула, словно кукушка. Прости, что всё так вышло. После разрыва с Маргаритой я запил, не мог даже смотреть в сторону женщин. Все они казались мне лживыми суками, и я переживал не за себя, а за Алену. Да ладно, это всё сложно. Сейчас разговор о нас с тобой. Я влюбился в тебя в первый день нового года. Словно увидел впервые. Ты всегда была такой хмурой, неприступной. А тут распахнула дверь коровника и как закричишь: «Ну, здравствуйте, родные ароматы!». Тебя как будто преобразила Новогодняя ночь, словно за спиной выросли крылья. Ты стала больше улыбаться, напевала песни во время работы и рьяно взялась за похудение. Хотя, признаюсь, мне нравилась твоя полнота, — Роман замолчал, искорки счастья в его глазах начали угасать, уступая место сосредоточенности и волнению. — В тот день я вошел в коровник совершенно случайно. Увидел тебя в этой позе,