Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

Вэл закусывает губу и моргает, глядя на меня своими великолепными глазами.

— Она бы выпила.

— Вот моя девочка, — говорю я с улыбкой.

Мы выпиваем вторую порцию шотов и потягиваем напитки, пока Джером бьет Джимми. Джером победно поднимает окровавленные руки после того, как нанес особенно сильный удар Джимми по лицу. Судья считает до десяти и бум, матч окончен, крики в честь Джерома разносятся по всему Кратеру.

— Это было сильно, — отмечает Вэл, соблазнительно посасывая соломинку.

— Они поправляются с наступлением ночи. Скоро объявят второй раунд. Давайте поменяемся местами, чтобы лучше видеть. Ну давай же.

После того, как Кристал снова наполняет наши напитки и шоты, мы с Вэл идем к трибунам и садимся в верхнем ряду с видом на ринг. Мы произносим тост и делаем третий выстрел, Вэл счастливо улыбается, когда объявляется следующий бой.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, когда Брайан «мозг» Харви наносит громкий удар ногой в бок Тайрону «зубам» Джонсону.

Вэл встречается со мной взглядом, черты ее лица смягчаются.

— Я чувствую себя хорошо. Спасибо за это.

Я нежно целую ее губы.

— Не благодари меня пока. Ночь еще молода.

Борьба продолжается, и я кладу руку на ее голую ногу, медленно поднимаясь вверх, пока мой палец не касается ее щели через трусики.

— Фаусто, что ты делаешь? — спрашивает она, и меня заводит ее тон. Он не злой и не снисходительный, он… игривый. Если бы другие зрители были поближе, мне пришлось бы отругать ее за то, что она забыла называть меня Тони, но никто не слышит нас, где мы сидим.

— Раздвинь ноги, пистолетик. Дай мне поиграть с твоей сладкой киской.

Вэл ерзает, ее глаза бегают по сторонам, когда я нажимаю сильнее.

— Люди смотрят.

— Ты слишком много беспокоишься. Здесь нас никто не увидит. Мы в последнем ряду, куда не доходит свет. Теперь раздвинь эти бедра для меня.

— Фаусто, — стонет она.

— Сделай это. Я хочу, чтобы ты предстала перед всеми этими забывчивыми людьми. Только не говори мне, что ты тоже этого не хочешь.

Вэл моргает, глядя на меня, ее глаза темнеют, алкоголь придает ей смелости сделать то, что она, возможно, не сделала бы в трезвом виде.

— Хорошо.

— Хорошая девочка. А теперь откиньтесь назад и положите левую ногу мне на колени. Она чертовски великолепна. Она слушает мои указания, хотя и нервничает. Я хватаю ее за колено и дергаю ее за ногу шире, проводя руками вниз по голому бедру к трусикам.

Она задыхается, когда я обхватываю ее киску кружевом, сильно сжимая, а затем поглаживаю ее влагалище, заставляя ее дергаться, прежде чем просунуть руку под ткань и обнаружить, что она скользкая от возбуждения.

— Уже чертовски мокрая, — поддразниваю я, проводя по ее щели подушечкой пальца. — Тебе нравится, когда другие смотрят, не так ли?

Ее слова теряются, когда я опускаю палец между ее нижними губами, прижимаясь к ее входу. Она громко втягивает воздух, ее руки сжимаются на подлокотниках, когда я погружаю этот палец внутрь нее и медленно трахаю ее.

— Ты слышишь, какая ты мокрая, пистолетик, когда я трахаю тебя одним пальцем?

Она стонет, и ее ноги начинают дрожать, когда я вытаскиваю из нее палец и провожу им к ее клитору, обводя набухший маленький бугорок.

— Такая чувствительная, не так ли? — бормочу я, снова погружаясь в нее.

Я повторяю эту схему, трахая ее дырочку, затем дразня ее клитор, пока ее тело не дергается от каждого мягкого прикосновения.

— Хочешь пойти, Валентина? Хочешь кончить, широко раздвинув бедра, пока мужчина, которого ты едва знаешь, играет с твоей киской, а другие услышат твои крики удовольствия?

— Боже, да, — выдыхает она, ее грудь быстро вздымается и опускается.

Я глажу ее клитор быстрее, чувствуя, как маленький бутон катится по кончику моего пальца.

— Тогда следуй за мной, Валентина. Получай удовольствие.

Ее дыхание укорачивается, а глаза закрываются. В порыве она кончает, мой палец покрыт ее кремом, пока я работаю с ее клитором, пока она не отталкивает мою руку.

Я поправляю ее трусики и опускаю ее ногу вниз, позволяя ей отдохнуть и насладиться этим чувством.

— Успокойся, пистолет. Не спускай глаз с кольца, и я вернусь раньше, чем ты успеешь.

Когда звонит колокольчик, свидетельствующий о победе Джерома, я спускаюсь по лестнице в заднюю комнату.

Пришло время показать Вэл, как настоящий мужчина ведет свои бои.

Глава тридцать четвертая

Валентина

Я не могу поверить, я позволила ему сделать это.

Мое тело все еще трясется от удовольствия, моя собственная влага покрывает внутреннюю поверхность бедер. Наконец, когда я открываю глаза и осматриваюсь, я ожидаю, что окажусь в центре внимания многих мужчин, но Фаусто был прав, мы, должно быть, были достаточно спрятаны в тенях, потерявшись в громком насилии на ринге.

Сумасшествие в том, что… я хочу большего.

Я хочу, чтобы его рука снова играла со мной. Я хочу кончить еще три или четыре раза, пока не выдержу еще секунду. Моя рука сжимается, и я оглядываюсь, думая, увидит ли меня кто-нибудь, если я сделаю это сама.

Внутри ринга рабочие распыляют чистящее средство и стирают свежую кровь с мата, а свежие полотенца складывают на табуретки за углами ринга. Фаусто сказал продолжать смотреть, и я так и делаю, особенно когда слышу, как статичные динамики объявляют о следующем бое. Бреннан «зверь» Галлахер объявляется первым, и раздаются аплодисменты, но когда произносится имя Тони Карузо, толпа сходит с ума, и я понимаю, что это вымышленное имя Фаусто.

Желание прикоснуться к себе исчезает, и я выпрямляюсь, сосредоточившись на кольце, потягивая свой напиток. Как он это назвал? Инструмент какой-то… Может, молоток или ножовка.

К черту, если я знаю.

Алкоголь бурлит в моем организме, смывая печаль и улучшая настроение. С горячей кровью я смотрю, как Фаусто поднимается на ринг, его волосы смазаны сзади, а мускулы блестят от