Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

мимо двери, ставлю тарелку на кофейный столик и направляюсь в ванную. Возможность принять ванну и надеть чистую одежду слишком соблазнительна, чтобы упустить ее. Я лучше приберусь сейчас, чем буду отдыхать до конца дня.

Я начинаю снимать рубашку, когда замечаю на своей кровати что-то, чего я не заметил, когда впервые вошла. Опустив подол, я подхожу к кровати и хватаю маленького плюшевого мишку, сидящего среди обилия подушек. Он светло-коричневый с черными глазами, и на нем красный свитер с надписью — Я люблю тебя.

Переворачивая его, я ищу у медведя записку, в которой указано, от кого это могло быть. Моя немедленная мысль - Пэйтон. Она достаточно милая и вдумчивая, чтобы сделать что-то подобное, но мой старый друг понятия не имеет, где я, ни хрена не знает. Эта мысль вызывает у меня боль в груди, и я добавляю ее имя в список того, о чем хочу спросить Моретти прямо перед выпускным.

Затем я замечаю маленькое сердечко на его лапе, которое говорит: «Толкни меня». Я почти чувствую себя Алисой в ее эпизодах в Стране чудес, когда я нажимаю на лапу, и голос начинает говорить. Я ожидала, что это будет какой-то высокий записанный голос, повторяющий сообщение на рубашке, но вместо этого голос оказался гораздо более зловещим.

— Я тебя люблю. Я всегда любил тебя. Мы скоро будем вместе.

Мои руки дрожат, и я чуть не уронила медведя.

— Это чертов Марко, — недоверчиво бормочу я вслух. Я проигрываю его снова и снова, внимательно прислушиваясь, чтобы убедиться, что у меня нет никаких сомнений, что это он. Я никогда не была так уверена ни в чем.

Но как оно сюда попало?

Бесконечные вопросы, кажется, преследуют меня, когда я крепко сжимаю медведя в руках и направляюсь в ванную. Я даже беру его с собой в ванну после того, как вода наполнится и будет много пузырьков. Снять с себя дорожную одежду — это прекрасно. С удовольствием пинаю тесный лифчик и еще более узкие джинсы по полу, затем захожу в ванну.

Вода теплая и чудесная, омывает мое тело, как летние океанские волны. Я брызгаю немного на себя и кладу медвежонка на тиковую ванну, протянувшуюся от одного края до другого.

В шестой раз нажимаю кнопку, голос все тот же.

— Я тебя люблю. Я всегда любил тебя. Мы скоро будем вместе.

Достаточно плохо, что он появился на похоронах переодетым. Теперь он каким-то образом проник в дом Моретти. Я должна сказать им.

Сидя в ванне, я хватаю медведя и сдираю с него маленький красный свитер, проверяя, не подложили ли ему какое-нибудь устройство слежения или камеру.

— Валентина.

Глубокий, гулкий голос Фаусто эхом разносится по ванной. Не ожидая, что кто-нибудь сюда ворвется «глупо с моей стороны, учитывая мою прошлую историю проблем с личной жизнью в ванной,» я вздрагиваю от звука и бросаю медведя в воду.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — ворчу я, теряя медведя в пузырях, когда он опускается на дно ванны. Кивнув головой в сторону человека, о котором идет речь, я убеждаюсь, что он слышит раздражение в моем голосе. — Какого хрена ты здесь делаешь, Фаусто?

Фаусто идет дальше в комнату, сцепив руки за спиной. На нем все еще черные брюки и бордовая футболка-поло.

— Разве парень не может время от времени подглядывать за своей девушкой в ванне?

— Во-первых, я не твоя девушка. Во-вторых, вы заставили меня бросить важную улику.

Я выуживаю промокшего плюшевого мишку и подношу его к нему, чтобы он увидел.

— Доказательства, говоришь? — спрашивает он из-за стекла.

Я киваю, выжимая мокрого медведя.

— Доказательства о Марко. Он придет за мной.

Фаусто закатывает глаза.

— Он не может добраться до тебя, маленький пистолетик.

— Это ты так думаешь, — бормочу я себе под нос.

— Если ты так уверена, что он сможет обойти всех наших охранников, наши системы безопасности и нас, то, пожалуйста, поделитесь имеющимися у тебя доказательствами.

Я нажимаю на мокрую мокрую лапу, нащупывая пуговицу под тканью, но ничего не происходит.

— Ты облажался, — говорю я ему. — Ты напугал меня и заставил бросить это. Теперь запись голоса не будет работать.

Глаза Фаусто темнеют.

— Повысь еще раз на меня голос, Валентина, и мне, возможно, придется перекинуть твою голую задницу себе на колени для дисциплинарного взыскания. В любом случае, это давно пора.

Мое сердце сжимается при мысли о том, что я лежу на его ногах, а его рука шлепает меня по заднице. На что это похоже? Буду ли я наслаждаться этим? Я подумываю о сарказме, но сейчас я слишком устала для всего этого. Эта неделя истощила меня.

Я решаю не обращать на него внимания, отвожу взгляд и глубоко опускаюсь в ванну.

— Валентина, — рычит он, открывая стеклянную дверь.

— А нельзя ли мне хотя бы разок принять ванну? — жалуюсь я, поднимая на него глаза. Он садится на корточки и хватает меня за волосы, откидывая мою голову назад. Я задыхаюсь, тянусь к своим волосам, когда мой торс поднимается из воды, обнажая мою мокрую грудь.

Он поворачивает мою голову, наши лица разделяют всего несколько дюймов.

— Может быть, ты еще не считаешь себя моей девушкой, пистолетик, но я считаю. Каждый великолепный дюйм твоего изящного тела принадлежит Моретти, и если бы я захотел, я мог бы взять тебя прямо сейчас.

Фаусто проводит свободной рукой по моему телу, играя с пузырьками на каждой груди, прежде чем пощипать мои соски. Мое дыхание сбивается, и во мне начинает расти слабый жар, потому что, черт возьми, это приятно. Глаза Фаусто прикрыты, заметив мою реакцию.

— Тебе нравится, когда я командую тобой и играю с твоим телом, не так ли, пистолетик?

Его рука погружается под воду, скользя вниз по моему животу, прежде чем обхватить мою киску. Он сжимает мою киску, и стон срывается с моих губ.

— Бля, — стонет он, опуская палец между моими нижними губами. Чувствуя возбуждение, я раздвигаю перед ним бедра. — Ты играешь с