Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

— Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Я знаю, ты почувствовала это в тот день в своем доме. Мы принадлежим друг другу, Вэл. Твой отец мертв, наше время пришло. Вместе мы поднимемся на вершину. Вот увидишь.

Я спасена, когда задняя дверь со скрипом открывается и появляется распорядитель похорон, чтобы зажечь дым. Руки Марко убираются с меня еще до того, как мужчина смотрит в нашу сторону, повернувшись спиной к незнакомцу.

Марко понижает голос, закрывая мне глаза на мужчину.

— Скоро, Вэл, ты снова будешь в моих объятиях. Как только я верну тебя, я никогда тебя не отпущу. Ты моя. Никогда этого не забывай.

Он уходит, а я бегу. Я бегу так, как будто от этого зависит моя чертова жизнь, и не останавливаюсь, пока не оказываюсь в приемной, стоя перед Моретти.

— Вэл? — спрашивает Фаусто, на его лице озабоченность, а я задыхаюсь. — Вэл, что случилось?

Я перевожу взгляд на Сала, беспокоясь о его реакции.

— Марко Капелли. Он здесь.

К моему удивлению, Сал закатывает глаза с раздраженным выражением лица.

— Нет ни единого шанса, что этот мерзавец пробрался сюда, не за…

— Не прошлое чего? Я спорю. — Все люди здесь знают его. Черт, его отец... был лучшим другом моего отца. Кто бы мог подумать об этом?

Сал жесты в сторону людей.

— Тогда где он?

Я рассказываю им, что произошло, о записке в ванной и о том, как он загнал меня в угол снаружи, но они просто отмахиваются.

Сал качает головой и упирается руками в бедра.

— Я думаю, у тебя галлюцинации, Валентина. Это был эмоциональный день для тебя

— Он был здесь, — рычу я, глядя на близнецов в поисках поддержки, мои руки сжаты в кулаки, но они выглядят такими же растерянными, как и я.

— Ты… ты тоже мне не веришь? — спрашиваю я, чувствуя себя совершенно несостоятельным.

Армани запускает пальцы в волосы и вздыхает.

— Я не знаю, чему верить.

— Вот что я тебе скажу, — говорит Фаусто, оглядывая углы комнаты. — Я уверен, что здесь есть камеры слежения. Если они это сделают, то мы обязательно получим ответ. А пока не зацикливайся на этом, ладно? Кроме того, чтобы добраться до тебя, ему придется пройти через нас троих.

Я не отвечаю, слишком зла, чтобы говорить, зная, что пожалею о том, что скажу. Однако Фаусто прав. Марко почти невозможно добраться до меня, когда я наглухо заперта в комплексе Моретти.

Однако если есть один урок, который я усвоила в жизни, так это никогда не недооценивать тех, кто в отчаянии и которым нечего терять. Отчаяние меняет людей, и если я не буду бдительна, то стану очередной его жертвой.

Глава тридцать вторая

Валентина

Возвращение в Чикаго так же туманно, как и поездка в Нью-Йорк. Поездки на лимузинах, частные самолеты, черные костюмы и сопровождение. Я покончила со всем этим, готова оставить все позади и попытаться найти смысл в своей новой жизни.

Мы возвращаемся в поместье Моретти на разных машинах. Салу и Армани пришлось отлучиться, чтобы решить деловой вопрос. Не то чтобы я чертовски скучала по Салу. Его непоколебимое высокомерие утомляет. Я имею в виду, насколько большое эго может быть у одного человека?

Но я скучаю по Армани, и это осознание меня удивляет. Я была одна так долго, что в некотором смысле приучила себя не нуждаться в эмоциональной поддержке, и теперь, когда моя реальность изменилась, изменилось и мое восприятие.

Мысли о Марко заглушили мою печаль. Наверное, мне не стоило удивляться, увидев его на папиных похоронах, но в каком-то смысле я была удивлена. Может быть, это была маскировка — ясное, неопровержимое доказательство того, что он пытался быть кем-то другим — что выбило меня из колеи. Возможно, он думал, что я рассказала Моретти о том, что он пытался сделать со мной той ночью, но, зная Марко, он не видит ничего плохого в своих действиях.

Ты моя, Валентина. Сам Бог не может удержать меня от тебя.

Он имел в виду это, каждое чертово слово.

Я не привела Марко обратно к Моретти, зная, что одно упоминание о Капелли вызовет смену личности Сала. Я не в восторге от того, что он снова будет приковывать мое обнаженное тело наручниками к стулу и мучать мои соски.

Неа.

Проходили.

Большой палец вниз.

Наш лимузин останавливается перед парадной лестницей, ведущей к их дому. Фаусто не ждет, пока водитель откроет нашу дверь, с нетерпением делая это сам. Он так же готов выбраться из этого ебаного дела, как и я. Все, о чем я могу думать, это долгая ванна, свежая пара пижам и просмотр нового сериала на Netflix.

У машины Фаусто берет меня за руку и ведет к дому.

Джозеф там, чтобы приветствовать нас с мягкой улыбкой на лице.

— Добро пожаловать домой, сэр, Валентина. Я молюсь, чтобы ваша поездка прошла без происшествий. Матильда приготовила для вас легкий обед, если вы проголодаетесь.

В моем животе отчетливо урчит, и я съеживаюсь, надеясь, что никто не слышит.

— Спасибо, Джозеф. Я могла бы перекусить.

Фаусто хлопает Джозефа по плечу, когда мы проходим мимо и заходим внутрь. Я мчусь на кухню и нахожу тарелку с крошечными бутербродами и салатом. Я загружаю пустые тарелки, которые Матильда оставила для нас, затем беру бутылку воды из холодильника и выхожу из кухни.

Фаусто нигде не видно, а Джозеф занят каким-то другим делом. На самом деле я одна в доме на этот раз, и я не заперта в своей комнате. Он считает, что день, когда я слишком устала, чтобы волноваться, станет моей первой возможностью попробовать свободу.

Странно быть взволнованной, увидев свою маленькую квартирку в этом особняке. Я поднимаюсь по лестнице, оглядываясь, чтобы убедиться, что я все еще одна, и иду в свою комнату.

Точно, дверь не заперта. Горничные были у меня, потому что моя постель заправлена, мусор вынесен, и пахнет свежей сиренью. Я проскальзываю