Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

— Ого. Ты и правда вляпалась, да?

Я закрываю глаза и киваю.

— Да. Все хуже некуда. И, если честно, я так счастлива, что готова умереть, и так напугана, что могу описаться. Я понятия не имею, что делать.

— Вступай в клуб, Титан, — мягко говорит Кэт.

Я стону, закрыв глаза рукой.

— Но не волнуйся, дальше будет лучше, — поспешно добавляет Кэт. — Страх отступит. Ну, немного. А если вы пробудете вместе достаточно долго, Броуди тебе надоест, ты перестанешь хотеть с ним заниматься сексом, он начнет тебя раздражать, и тебе станет легче.

Я широко раскрываю глаза.

— Это правда?

Она смеется.

— Нет. Я просто хотела помочь. Если это настоящая любовь, она не меняется. Никогда. Каждый раз, когда он входит в комнату, ты все равно чувствуешь, как в животе порхают бабочки. Каждый раз, когда он тебе улыбается, ты все равно чувствуешь себя как дома. Ты что, думала, что все эти книги, песни и пьесы о любви, написанные за тысячи лет, – полная чушь?

Я на минуту задумываюсь.

— Ну… да.

— Мне сейчас как-то жаль твоих пациентов.

Моих пациентов. Черт возьми, моих пациентов! Как я теперь посмотрю в глаза жене, которая призналась, что остается в браке только потому, что ее муж невероятно богат, но на самом деле она влюблена в садовника, или мужу с пятью детьми, который думает, что, возможно, влюблен в своего секретаря – своего секретаря-мужчину?

Все становится намного сложнее, когда вы понимаете.

Любовь – это не проблема, которую можно разложить по полочкам в таблице с колонками «за» и «против». Любовь – это не то, что можно сравнивать с деньгами, долгом или удобством. Барни был прав: любовь – это все.

Любовь – это единственное, что имеет значение, единственное, что по-настоящему реально. Я заливаюсь слезами.

— Грейс! — кричит Кэт. — О боже! Ты… ты плачешь?

— Хуже всего то, что я не могу избавиться от этого знания! — рыдаю я, мои плечи трясутся, слезы струятся по лицу. — Теперь, когда я знаю, я уже не смогу вернуться к прежней жизни!

— Ох, милая, — тихо вздыхает Кэт. — Добро пожаловать в мир людей. — Она делает паузу. — Тебе здесь понравится. Здесь много слез и глупых ссор, но мы отлично миримся с помощью секса.

Сквозь слезы я начинаю смеяться.

— Молодец. Теперь ты уловила идею, — говорит Кэт. — Продолжай в том же духе еще несколько месяцев, и у тебя появится хоть какое-то представление о том, через что мы все проходим с самого рождения.

— Звучит утомительно.

— Да. Но ты выживешь. Так ты приедешь или как?

— Приеду. И я люблю тебя, Кэт. Я так сильно тебя люблю.

— Святое Рождество, — бормочет она, — да она такая заботливая, что прямо как матка.

— Я буду через час.

— Мы будем ждать с колокольным звоном. А Грейс?

— Что??

Я чувствую улыбку Кэт по телефону.

— Я тоже тебя люблю.

Грейс

По дороге к дому Кэт мне звонят из страховой компании и сообщают, что, если я сегодня подпишу все документы по страховому случаю, компенсация за мою квартиру и временные расходы на проживание поступят на мой банковский счет в течение семи рабочих дней. Я заезжаю в офис страховой компании и приезжаю к Кэт с ощущением, что у меня началась новая жизнь.

Поскольку я, как и мои родители, приучила себя страховать все, что у меня есть, я рассчитываю на солидную сумму. Я и не подозревала, что моя квартира так сильно подорожала с тех пор, как я ее купила, и забыла о ежегодной индексации в страховом полисе, которая увеличивала стоимость таких вещей, как мои украшения, по сравнению с их реальной ценой покупки.

По понятным причинам я не включила в страховку свою драгоценную коллекцию вибраторов.

Надо будет спросить у Броуди, как он думает, понадобятся ли мне новые. Я с нетерпением жду этого разговора.

К тому времени, как я приезжаю к Кэт, я уже ухмыляюсь как маньяк. Она открывает дверь и удивленно смотрит на меня.

— Простите, но мы не пускаем сюда подозрительных личностей.

— Что?

— Да. Судя по этой улыбке, вы, очевидно, из какой-то секты и пришли сюда, чтобы обсудить мои отношения с Богом. И когда я скажу вам, что у меня все схвачено со Всевышним, вы попросите у меня денег. Идите рассказывайте свою чушь кому-нибудь другому.

Она захлопывает дверь прямо у меня перед носом.

Через две секунды дверь открывается, и я вижу смеющуюся Хлою.

— Она что, с возрастом стала еще более странной? — говорю я.

— Кэт совсем свихнулась, — отвечает Хлоя. — И она говорит, что хочет завести кошек, так что, возможно, нам стоит вмешаться. Заходи.

Она впускает меня, закрывает за мной дверь и обнимает. Хлоя выглядит безупречно в простой белой рубашке и синих джинсах, на ногах у нее балетки, длинные светлые волосы собраны в хвост, на лице ни капли макияжа. Она кладет руки мне на плечи.

— Я слышала, ты влюблена.

Я поджимаю губы.

— Это так ты называешь, когда чувствуешь себя, будто тебя ударило током и накачали психоделиками, изменяющими сознание, когда ты безумно счастлива, но при этом постоянно на грани паники, и так возбуждена, что могла бы стать примером для книги о нимфомании?

— Да, — отвечает Хлоя.

— Черт. А я-то надеялась, что это желудочный грипп.

С таким выражением лица, с каким обычно приходят на похороны, она говорит: — Поздравляю.

Я удивленно поднимаю брови.

— Прости, но что ты сделала с моей подругой Хлоей? С той яркой женщиной, с сияющей улыбкой и одержимостью «My Little Pony», которая до сих пор верит в Санта-Клауса?

Хлоя игнорирует мой вопрос.

— У вас уже была первая ссора?

— Мы впервые занялись сексом только вчера вечером. Если мы уже ссоримся, значит, в раю не все гладко.

Ее улыбка понимающая и немного грустная.

— О, в раю всегда есть проблемы, подруга. И они настигнут тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Поэтому я дам тебе совет, который усвоила на собственном горьком опыте, чтобы избавить тебя от боли, когда проблемы все-таки нагрянут: НЕ УБЕГАЙ ОТ НИХ.

Я оглядываюсь в поисках помощи у кого-нибудь более здравомыслящего.