Плохой мальчик - Катерина Пелевина

Кто там? Что происходит? Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний, выстрел, крик Марины, её лицо, искажённое страхом за меня… Я пытаюсь собраться с силами, понять, что реально, а что — бред моего воспалённого сознания. Но сейчас у меня очень плохо получается. Голова по-прежнему кружится, да и в висках стучит…

Врач, будто почувствовав моё беспокойство, похлопывает меня по плечу:

— Всё под контролем. Отдыхай.

Он выходит, и через пару секунд дверь снова открывается...

И сюда заходит моя Маринка.

Бледная, под глазами тёмные круги, волосы собраны в пучок, но глаза горят, будто она только что плакала и радовалась одновременно. Она подходит к кровати, осторожно берёт мою руку. Пальцы у неё ледяные, но в этом прикосновении столько тепла, что мне становится легче.

— Я только на несколько секунд, — шепчет она. — Просто хотела, чтобы ты знал, что я здесь.

Она гладит меня по щеке, проводит пальцами по волосам. Я чувствую, как её рука слегка дрожит, и это заставляет моё сердце сжаться.

— Я люблю тебя, — говорит она твёрдо, уверенно. — Слышишь? Очень сильно люблю.

Я пытаюсь что-то сказать, губы шевелятся, но звук не выходит. В груди нарастает отчаяние, я должен ей что-то сказать, должен объяснить, успокоить, заверить, что всё будет хорошо. Но не получается, блин…

Марина тут же прикладывает палец к моим губам:

— Не надо, родной. Молчи. Я и так всё чувствую. Всё будет хорошо, обещаю.

Её голос звучит так уверенно, что я почти верю. Почти. Но где-то глубоко внутри остаётся страх за то, что произошло там… А она будто всё это чувствует. Отвечает без вопроса…

Марина чуть наклоняется ближе.

— Твоего отца забрали на допрос, — тихо добавляет она. — И он больше никогда не влезет в нашу жизнь. Я позабочусь об этом. Ника в порядке — осталась дома. Мы здесь с моей мамой…

Я смотрю на неё и не узнаю даже. В ней что-то изменилось. Она стала другой: более сильной, более решительной. В её взгляде нет прежней робости, только твёрдость и готовность сражаться. И от этого на душе становится одновременно и легче, и тяжелее. Легче, потому что я знаю, что она справится. Даже без меня… А тяжелее, потому что это я должен был её защищать, а не наоборот… Я ненавижу быть слабым…

Она склоняется совсем близко, так, что я чувствую её дыхание на своей щеке, и шепчет:

— Родной, мы втроём ждём тебя. Я, мама и Айс. Мы тебя очень любим. Я буду каждый день приходить. Я от твоей палаты не отойду, слышишь? Ни на шаг…

Моё сердце сжимается. В груди боль, но она уже не главная… Главное то, что я чувствую в этот момент. Моя девочка здесь, со мной… Я вспоминаю, как раньше она прятала глаза, когда волновалась, как краснела, если я говорил ей что-то такое, что было не для этих милых невинных ушек… А теперь она стоит здесь и убеждает меня, что всё будет хорошо. Что она меня любит. Будто я сам этого не вижу… Я вижу и знаю, потому что если кто-то вот так меня и любил когда-то, то только моя умершая мама… Только она, которая, кажется, и направила мне этого ангела свыше.

Я сжимаю её ладонь — слабо по факту, но так крепко, как только могу сейчас. В этом жесте всё: благодарность, любовь, обещание, надежда на будущее. Всё, что я не могу сказать вслух, но так яростно желаю…

Марина улыбается сквозь слёзы, прижимает мою руку к своей щеке. Её кожа такая тёплая, щёки неожиданно вспыхивают румянцем, и я вдруг остро осознаю, как близок был к тому, чтобы потерять это навсегда… Просто не проснуться…

— Держись, — шепчет. — Ты справишься. Мы справимся. Вместе…

Я закрываю глаза, но теперь не от слабости… От облегчения, что всё закончилось. Она здесь… А больше мне нихрена от этой жизни не надо… Всё остальное я построю и создам самостоятельно. Рядом с ней и ради неё…

Глава 71

Марина Чемезова

Утро выдаётся неожиданно солнечным… Лучи пробиваются сквозь занавески... Я просыпаюсь с ощущением, будто наконец-то могу вдохнуть полной грудью. Две недели назад я не знала, выживет ли Анжей, а сегодня… сегодня всё замечательно…

Перед уходом в университет, целую маму в щёку, глажу Айса за ушами, он радостно виляет хвостом, будто понимает, что день будет хорошим, ведь сегодня выписывают его хозяина…

— Всё, я побежала на пары, — говорю, застёгивая куртку. — Позвоню, как освободимся!

— Будь осторожна, — мама обнимает меня крепко, целует в лоб. — И передавай привет Анжею…

Я улыбаюсь.

— Да, обязательно передам…

Выбегаю на улицу и кайфую о того, что жизнь наконец налаживается…

В университете всё как обычно, гул голосов, топот ног по лестницам, запах кофе из автомата. Анютка и Оля ловят меня у аудитории, схватив за локоть, и тащут в сторону, посекретничать.

— Привееет, — Аня тут же округляет глаза. — Ну, как Чернов? Рассказывай!

— Идёт на поправку, — отвечаю, и улыбка сама появляется на лице. — Сегодня выписывают. Он уже начал говорить, пишет мне сообщения каждый час… Всё в порядке, слава богу…

— Ой, как здорово! — она радостно хлопает в ладоши. — А что с его отцом?

Я вздыхаю. Не хочу рассказывать, но кратко всё же сообщаю:

— На него завели уголовное дело, — я стараюсь говорить спокойно, только вот внутри всё равно поднимается волна гнева.

Ведь мачеха Анжея осталась не при делах, но мы не можем оставить Нику без матери. Анжей сказал, что я поступила правильно. Он бы сделал так же…

Замолкаю на мгновение, вспоминая наш вчерашний разговор.

Он сказал: «Я не буду отнимать у ребёнка мать, потому что сам знаю, каково это расти без нормальной семьи и тем более без родной матери». Я прекрасно понимаю, что справедливости в этом мире не всегда можно добиться и не для всех, но… Хотя бы его отец теперь получит по заслугам… Хотя бы частично. И то прекрасно.

— Они уж как-нибудь сами разберутся… Мне главное, чтобы с Анжеем всё было хорошо… То заявление с избиением парней чудесным образом исчезло… Будто дела и не было вовсе…

— Офигеть… А так можно было?

— Видимо, когда ты — Чернов, можно всё…

Аня кивает, понимающе улыбается.

— Твой Анжей — настоящий мужик… Выкарабкается.

— Да, согласна, — поддерживает Оля.

Я знаю, что он мужик. Он ценой своей жизни спас маленькую девочку, которая по сути является камнем преткновения в их семье. Но он ни секунды не думал. Защитил, оттолкнул, закрыл собой… Лично для