Плохой мальчик - Катерина Пелевина

— А ты когда узнала?

— Буквально… Полчаса назад. Меня стошнило, и пришлось бежать в аптеку…

— Маме говорила?

— М… Ещё нет. Решила оставить это для моего смелого парня, — она улыбается робко, но искренне.

Я смеюсь и стираю со своего глаза скупую мужскую слезу, которая не понять в какой момент выступила, но тяжело сдержаться, когда узнаешь такое. Потому что для меня это буквально всё внутри переворачивает… Обнимаю её крепче, целую в макушку.

— Хорошо… Твой смелый, отважный парень готов взять это на себя. Договорились?

— Договорились, — шепчет Марина, и я чувствую, как она расслабляется в моих объятиях. Запах её тела безумно меня успокаивает. Проникая в каждую клетку. Каждый закуток… Я её обожаю. Всю и без остатка…

Сидим так несколько минут… Просто дышим друг другом, впитываем момент. В голове крутятся тысячи мыслей, как будем растить ребёнка, где жить, как всё устроить… Но сейчас это неважно. Важно только то, что мы вместе. И мы справимся. Обязательно… Я просто на все сто уверен, что сделаю всё, лишь бы моя девушка и мой ребёнок были счастливы. Даже если придётся разбиться на осколки и собраться заново. Я сделаю это, потому что я — не мой отец. Я лучше… Я буду лучше. Для них.

Марина поднимает голову, смотрит на меня, её зелёные глаза сияют, как изумруды. И я в них тону.

— Я счастлива, — говорит она, заставив меня сглотнуть ком. — С тобой счастлива, Анжей… И я верю, что всё будет хорошо.

Я киваю, прижимаю её к себе ещё раз. В груди разливается тепло, такое сильное, что кажется, будто оно может исцелить всё на свете.

— Саша… — шепчу я с улыбкой.

— М?

— Не важно кто… Мальчик или девочка, я очень хочу, чтобы его звали в честь моей матери…

Она смеётся сквозь слёзы и судорожно кивает.

— Мне нравится, хорошо… Пусть будет Сашенька...

Глава 73

Марина Чемезова

Я счастлива… Так счастлива, что внутри будто расправляются крылья. Анжей принял всё так, как я и мечтать не смела… Не испугался, не растерялся окончательно, а сразу начал думать о будущем. И даже предложил назвать малыша или малышку именем его мамы — Александрой или Александром… От этой мысли у меня на глаза наворачиваются слёзы, но теперь это слёзы истинного непередаваемого счастья…

Мы решаем поехать к моей маме — рассказать всё лично. Анжей держит меня за руку всю дорогу, иногда сжимает пальцы, будто проверяя, что я рядом, что это не сон. Я и сама порой не верю, что всё закончилось… Его отец сейчас дома, выпущен под залог, но с браслетом на домашнем аресте…

Я желаю ему самой строгой меры пресечения, но хорошо понимаю, что скорее всего её не будет, учитывая, кто он и сколько у него денег… Илья отыскал нотариуса, который десять лет назад заверял тот самый документ, его достали из архива и теперь он хранится в ячейке, ожидая своего часа при делёжке наследства… Отступать никто не намерен. Процесс уже начался. Суд обязал пройти генетическую экспертизу, чтобы сопоставить родство отца и Черновой Вероники Альбертовны, которую он якобы удочерил много лет назад… Так же нашлись некоторые люди из Польши — знакомые мамы Анжея, которые ждали их в Кракове, но так и не дождались. Связываться с Черновым старшим не хотели, потому что знали, какой жестокий он человек и какую ошибку допустила его мама, когда полностью растворилась в браке. Это долгая история. В один абзац не уместить. Сейчас мы стараемся не думать об этом, потому что куда важнее то, что мы с ним только что узнали… Моя беременность…

Мама вытирает руки о фартук, когда видит нас на пороге квартиры.

— Ой… Дорогие, а я не ждала даже. Анжей, с выпиской… — она улыбается, но тут же замечает наши лица — слишком серьёзные, слишком взволнованные. — Что случилось? — спрашивает настороженно.

Анжей делает шаг вперёд, берёт мою руку в свою и смотрит маме прямо в глаза.

— Так вышло…, — говорит он твёрдо, но мягко. — Мы ждём ребёнка…

— А? — мама ошарашенно смотрит на нас по очереди.

— Да… И я никогда её не брошу, не переживайте. Я не жалею ни о чём и сделаю всё, чтобы она… То есть, они были счастливы.

Мама замирает. Её рука невольно поднимается, прикрывает рот. В глазах — шок, растерянность, а потом какая-то неожиданная реакция… Слёзы из глаз…

— Так вот почему тебя тогда стошнило… — шепчет она. — Как же рано, дети… Как так? Анжей…

— Мам, — я подхожу ближе, беру её за руки.

— Мы не дети. Мы справимся. Правда, — добавляет он. — Я Вам обещаю, что со мной она будет счастлива… Я всё для этого сделаю. И хочу попросить у Вас её руки…

Мама смотрит на нас — сначала на него, потом на меня. В её взгляде читается столько всего, и тревога, и гордость, и любовь, и принятие... Она глубоко вздыхает, расправляет плечи.

— Ну раз вы хотите быть вместе, я вас благословляю, — говорит она, и в её голосе звучит такая теплота, что у меня снова слёзы на глазах.

— Спасибо, мам, — я бросаюсь к ней, обнимаю крепко-крепко.

Мы садимся за стол, мама тут же начинает суетиться — ставит чайник, достаёт ужин, бормочет что-то про «надо же, какие новости, с ума можно сойти с вами». Айс, увидев Анжея, тут же бросается к нему с радостным тявканьем.

— Бандит мой… Дарова, — смеётся Анжей, опустившись вниз, и треплет щенка за уши. — Вымахал уже… Ты сторожевая, что ли? — насмехается над ним, ведь он всё такой же маленький…

— Да он просто скучал, — улыбаюсь я, обнимая маму за плечи. — Мам, мы его заберём?

— А я-то думала, мне оставите, — смеётся мама. — Забирайте, конечно. А мне тогда потом внука или внучку будете оставлять… Я очень жду…

От этих слов в груди теплеет…

— Ты хорошо питаешься? — она поворачивается ко мне, и в её взгляде столько заботы, что мне хочется расплакаться от благодарности. — Я что-то за твоим рационом совсем не смотрю… Витамины надо купить… К врачу записалась?

— Всё хорошо, мам, — успокаиваю я её, насмехаясь. — Пока ещё нет, но… Мы обо всём позаботимся. Правда, Анжей?

— Конечно, — он подходит, кладёт руку мне на плечо. — Мы всё сделаем правильно. Можете, не переживать…

— Да уже сделали, — с сарказмом выдаёт мама. — Заходил тут один через окно… Не доглядела…

Анжей стоит с красными щеками и пытается состроить невозмутимый вид, а я смеюсь. Но мама при этом не выглядит