Фейридейл - Вероника Ланцет

– Что это, мама?

– Твое наследие, Элизабет, – отвечает она, хлопая в ладоши, и предлагает осмотреть помещение.

– Я не понимаю. Папа знал об этом?

– Твой отец? – Она хмурится. – Конечно нет, – отмахивается мама, словно он совсем не важен. – Некоторые из этих предметов хранились в моей семье веками, а знания – тысячелетиями.

Я обхожу комнату, изучая ее содержимое, и у меня в голове возникает все больше вопросов. На стенах нарисованы странного вида символы, а каждая попавшаяся мне на глаза книга написана на латыни или гаэльском языке.

– Мама, – поднимая взгляд, обращаюсь к ней серьезным тоном, – скажи мне, что это не какое-то колдовство.

Аристократия хоть и отказывается признавать подобные языческие понятия, но слухи все равно ходят. Обычно среди слуг, которые более восприимчивы к суевериям. Но, учитывая прошедшую охоту на ведьм, даже они опасаются говорить слишком много.

В тысяча семьсот тридцать пятом году парламент официально принял закон о колдовстве, положив тем самым конец открытой охоте на ведьм. Однако это не помешало отдельным священнослужителям, особенно в отдаленных регионах, обвинять и наказывать людей. Иногда даже домашняя настойка признавалась колдовским зельем, а ее создательница – ведьмой, которую наказывали по всей строгости церковного закона.

Фиона же просто улыбается, ничего не отрицая.

Я замираю, ощущая, как сердце бешено колотится в груди, и снова смотрю на мать, которую знала всю свою жизнь и которая внезапно стала чужой.

Незнакомкой с секретами.

Совсем не та, кем я ее считала.

– Ты должна понять, что это безумие. Магии не существует, – пытаюсь объяснить ей как можно деликатнее.

Моя мать не только, видимо, безумна, но и напала на моего возлюбленного, основываясь на каких-то нелепых предположениях.

– Для тебя все это в новинку. Понимаю, это непросто осознать, но я проведу тебя в наш мир, – улыбается она.

– Думаю, на сегодня с меня хватит, – бормочу я, выдавив из себя улыбку, затем делаю шаг назад, поворачиваюсь и осматриваю потайную стену. Конечно, если найду нужную книгу, она сдвинется с мертвой точки и…

– Не так быстро, дорогая, – окликает меня мама.

Не успеваю я даже подумать о том, чтобы уйти, как меня тащат назад.

Нахмурившись, я пытаюсь бороться и упираюсь ногами в пол.

Но все мои усилия напрасны. Я чувствую, как меня снова дергают, и на этот раз с такой силой, что я лечу.

Я… лечу.

– Что-о-о?! – протяжно вскрикиваю я, осознавая, что парю в воздухе.

Потом замечаю понимающую ухмылку матери и откуда-то знаю, что это ее рук дело.

– Говоришь, магии не существует, дорогая? – спрашивает она с улыбкой на лице.

Я несколько раз моргаю.

– Опусти меня, пожалуйста, – умоляю я, размахивая руками, когда меня охватывает паника.

По мановению ее руки я начинаю снижаться. Мои ноги касаются пола, и, клянусь, я готова расцеловать его, потому что страх все еще будоражит кровь.

– Что. Это. Было?

Мое лицо смертельно бледное и наверняка отражает весь непередаваемый ужас, который я сейчас испытываю.

– Я сплю, – шепчу себе под нос. – Точно сплю. В этом все дело…

– Ты не спишь, Элизабет, – уверяет меня мама и делает шаг вперед, становясь прямо передо мной.

Она тянется ко мне, но я инстинктивно отшатываюсь от прикосновения, думая, что она снова собирается колдовать и действительно причинит мне боль.

– Ты в безопасности, – ласково говорит она, явно заметив на моем лице боль и страх. – Я не причиню тебе вреда.

– Не понимаю… – хнычу я, обхватив себя руками в попытке успокоиться. – Я не понимаю, что происходит.

– Знаю, – выдыхает мама. – Но я все тебе объясню. Пойдем. – Она берет меня за руку и ведет к столу в центре комнаты, на котором лежит манускрипт из пергамента. – Начну с самого начала. – Она натянуто улыбается. – Уверена, у тебя сложилось предвзятое мнение о колдуньях, хотя мы предпочитаем называть себя Ковеном Света. Церковь проделала замечательную работу, причислив нас к остальным и назвав приспешницами дьявола. Да, некоторые и правда выбирают темную сторону, а их сила исходит от тьмы. Но ей в противовес существует свет.

Мама замолкает, чтобы убедиться, понимаю ли я ее.

Я медленно киваю, хотя смятение и тревога все еще не отпускают меня. Как я вообще могу верить ее словам?

Несмотря на очевидные факты, мне трудно сопоставить то, что я знала о матери, с тем, что она сейчас рассказывает – будто она некое волшебное создание, способное перемещать предметы силой мысли.

Я всегда считала себя рациональной, привыкла формировать мнения, опираясь на факты. И хотя магия кажется мне чем-то нереальным, я не могу отрицать, что мать излагает мне те самые факты.

– По всему миру разбросаны шесть основных семей, которые сражаются во имя света. И мы – часть одной из них, – продолжает она, щелчком пальца доставая старый свиток.

Мама опускает его на стол передо мной и разворачивает с помощью своих способностей. Лист желтый и истрепанный. Материал под моими осторожными пальцами гладкий и шелковистый.

Пергамент.

– Это наша семья, Стюарты. – Она указывает на огромное генеалогическое древо, которое начинается в верхней части свитка с прародительницы и уходит вниз, где я нахожу и имя матери. Но у древа есть поразительная особенность: в нем представлена только женская линия.

– Одни женщины? – спрашиваю я, разглядывая древнюю родословную.

Мама кивает, и у нее на лице появляется яркая улыбка.

– Способности Стюартов передаются исключительно по женской линии. Обычно они проявляются через врожденный талант, например как мой телекинез. Но мы также проводим ритуалы и творим заклинания, которые, разумеется, бывают разной сложности.

Затем она коротко рассказывает о других семьях. В трех из них сила передается по женской линии и в трех – по мужской.

Что самое важное, для проведения великих ритуалов требуется присутствие одного члена от каждой семьи – только так можно совершить запрещенные заклинания.

– Что значит великих? – Я хмурюсь.

– Иди сюда. – Мама указывает на стеклянный короб, в котором хранится пергаментный манускрипт. С помощью телекинеза она убирает защитное стекло, ставит его на дальний столик и дает мне возможность изучить рукопись.

Подойдя ближе, я замечаю на первой странице изящный почерк и прекрасные иллюстрации.

– Это Кодекс Стюартов. Он датируется шестым веком нашей эры и содержит нашу клятву свету.

Мама проводит рукой по листу, шепчет: «Покажись», и латинский текст меняется на английский.

Мои глаза расширяются от восхищения, но я молчу. Еще успею переварить увиденное. А пока уделяю манускрипту все свое внимание и начинаю читать.

– Клянешься ли ты использовать свои силы не для личной выгоды, а для