Фейридейл - Вероника Ланцет

Фиона мрачно кивает.

– Старейшины боялись, что мы будем использовать уникальные способности для низших целей. Поэтому пришли к единому решению. Каждая семья принесла на крови клятву творить добро. А чтобы еще больше ограничить злоупотребления властью, кодекс каждой семьи является неполным, – рассказывает она, перелистывая страницы и показывая, что многие из них наполовину пусты. – Некоторые заклинания слишком могущественны, чтобы принадлежать только одной семье, не говоря уже об одном человеке. Поэтому старейшины разбили самые опасные и запрещенные заклинания на части и распределили их между шестью семьями.

– Но что, если возникнет чрезвычайная ситуация? Ты сама сказала, что семьи разбросаны по всему миру. Как собрать все фрагменты вовремя? – задумчиво спрашиваю я.

На губах мамы появляется озорная улыбка.

– В каждом поколении по крайней мере один член семьи умеет телепортироваться. Их главная обязанность – собирать всех на ежегодную встречу, – объясняет она.

– Это непросто уложить в голове, – признаю я.

– Знаю, – вздыхает мама. – И это лишь начало. Видишь ли, как и во всех аспектах жизни, хорошее идет вместе с плохим. Есть те, кто служит свету, как мы, а есть и те, кто принадлежат тьме.

– Хочешь сказать, что есть похожие семьи, которые поклоняются тьме?

Мама поджимает губы.

– Не совсем. Некоторые люди добиваются власти темными путями, продавая душу дьяволу, так сказать, но обычно они одиночки. Власть слишком опьяняет, чтобы ею делиться. – Она неодобрительно качает головой. – Наши главные враги – темные сущности, которые вторгаются в мир, где им не место, и охотятся на слабых людей, жаждущих власти.

Она рассказывает мне о происхождении демонов и падших ангелов, отмечая, что Ковен Света черпает свою силу из божественного источника.

Я киваю, хоть и понимаю, что она излагает сокращенную версию и явно чего-то недоговаривает.

– Когда земля кишела демонами и падшими, Бог понял, что его творения нуждаются в защите. Поэтому одарил шесть семей дарами, которые помогли бы им бороться со злом и сохранить человечество. – Мама делает паузу. – По крайней мере, так гласит легенда, – со смешком добавляет она.

Я прищуриваюсь, глядя на нее. Так гласит легенда?

Чем дольше слушаю ее, тем больше задаюсь вопросом, почему именно сейчас. Зачем рассказывать мне об этом сейчас, когда совершенно ясно, что ей следовало просветить меня еще много лет назад? Если, конечно, исходить из того, что матери должны передавать знания дочерям.

– Позволь уточнить. Ты говоришь, что магия реальна и она живет в нашей семье. А еще есть ангелы и падшие, демоны и злые сущности?

– Именно так, Элизабет. И, что еще хуже, эти злые существа живут среди нас, сея сумятицу везде, куда бы ни пошли. Они процветают за счет хаоса, разрушений, войн и страданий. Им нравится наблюдать, как человечество уничтожает само себя.

– И конечно же ты здесь, чтобы остановить их. – Я закатываю глаза, глядя на нее.

Она кивает.

– Я знаю, что не была тебе хорошей матерью, но всегда заботилась о твоих интересах. Создавала лучший мир для своих детей, для тебя.

Когда я была маленькой, оба моих родителя довольно часто отсутствовали, но в этом нет ничего необычного, поскольку аристократы часто перекладывают воспитание детей на слуг. Отец погряз в своих пороках, а у матери имелись свои обязательства, которые, если ей верить, включали в себя уничтожение демонов по всему миру.

– Почему ты говоришь об этом только сейчас? – спрашиваю я.

Интуиция подсказывает мне, что все это связано со мной и… Амоном. И я почти страшусь услышать ответ из ее уст.

Но больше всего боюсь того, что это может оказаться правдой.

Ведь это не так, да?

– Потому что ты должна понимать, почему я убила того мужчину. Тебе нужно узнать, чем он был, – твердо отвечает мама, устремляя на меня холодный взгляд.

– О чем ты говоришь? – тихо спрашиваю я.

Взмахнув запястьем, она раскрывает новую страницу кодекса, на которой изображено женское тело. Мои глаза расширяются от неверия, и я с немым вопросом смотрю то на манускрипт, то на мать.

– Всю жизнь я говорила тебе, какая ты особенная, Элизабет, не так ли? – Она одаривает меня мягкой улыбкой, которую довольно редко можно увидеть у нее на лице.

– Что это, мама? – спрашиваю я, но боюсь услышать ответ.

– Моя мать – твоя бабушка – обладала даром предвидения. Я еще была беременна тобой, а она уже знала, что ты станешь особенной – настолько, что весь мир будет жаждать твоего дара.

– Какого дара? – шепчу я, и от дурного предчувствия по телу пробегает дрожь.

– Дара исцеления, – говорит мама, вытирая слезу.

Я хмурюсь.

– А что в нем такого ценного?

– Ох. – Она подходит ближе и прижимает руку к моей груди, прямо поверх родимого пятна. Тот же знак нарисован и в кодексе. – Конечно, есть и другие целители. Но твой дар, – она качает головой, и в ее глазах светятся неподдельные эмоции, – способен исцелять не только физические раны, Элизабет. Он исцеляет самую суть души.

Я сдвигаю брови на переносице, пытаясь понять, что в этом такого замечательного. Я никогда в жизни не исцеляла ни себя, ни других. Как же так получилось, что у меня есть дар, о котором я даже не подозреваю?

– Хотя демоны могут жить вечно, они не так уж неуязвимы. И, чтобы убить их, нужно уничтожить сущность. Только если она полностью стерта, демона можно считать мертвым. – Мама делает паузу и прикусывает губу. – Для них твой дар как источник бессмертия. Они могут пить из него и существовать вечно.

– Но я никогда не чувствовала в себе дара, – возражаю я.

– Это из-за меня, – немедленно отвечает она, и у нее на губах расцветает грустная улыбка. – За всю историю известен лишь один подтвержденный случай похожего дара. И из-за него девушка умерла, даже не достигнув совершеннолетия. Она была маяком для демонов, и один из них убил ее, высосав ее силу до последней капли. Я хотела уберечь тебя, поэтому при рождении запечатала твои способности.

– Что…

– Я думала, что если сделаю это, то ты сможешь вести нормальную жизнь. Достигнешь совершеннолетия, выйдешь замуж, заведешь семью. Но я и представить не могла, что они все равно найдут тебя. Что он найдет тебя.

– И под «он» ты подразумеваешь… Амона?

Мама мрачно кивает.

– Ты ведь не думаешь, что он демон, – качаю головой, отступая на шаг. – Нет, я отказываюсь в это верить.

– Он и есть демон, Элизабет. Не знаю, какой именно, и, честно говоря, не желаю знать. Я беспокоюсь только о тебе, а ты была так близка к… – Она задыхается от слез. – Он мог убить