Чертовски неправильный мужчина - С. Р. Джейн

Обычно, просыпаясь, я видел Анастасию, которая обвивалась вокруг меня, как удав. Пробуждение давалось тяжело – особенно сейчас, когда я восстанавливался после тату на причинном месте, и все мысли были только о том, чтобы еще раз прикоснуться к Анастасии.

Но сейчас ее не было на моей груди. Я не чувствовал ее сладкого запаха. Перевернувшись, я потянулся, чтобы притянуть ее обратно… но рука наткнулась на холодную простыню.

Я тут же распахнул глаза. Резко сел, оглядывая комнату в поисках Анастасии. Дверь в ванную была открыта, свет не горел, и душа не было слышно.

Стоп… это запах бекона?

Паника накрыла меня – я резко вскочил с кровати и натянул спортивные штаны. Где-то внутри теплилась надежда, что этот запах мне только мерещится. Может, она просто устроилась на диване с книгой и уснула? Я часто заставал ее в таком положении по вечерам.

Я двинулся на запах завтрака, и с каждым шагом по пентхаусу тревога сжимала горло все сильнее.

А потом я завернул за угол – и увидел ее.

На ней была только моя футболка, волосы небрежно собраны в пучок. Она тихо напевала, покачивая бедрами под незатейливую мелодию Тейлор Свифт, которая лилась из кухонных колонок. На плите шипела яичница.

К горлу подкатила желчь. Черт, сейчас меня вырвет.

Вероятно, я непроизвольно издал шум, потому что она резко обернулась – и вдруг лицо ее озарилось яркой улыбкой.

– Привет, – тихо сказала она, слегка помахав кухонной лопаткой. – Я приготовила завтрак.

На мгновение я снова ощутил себя маленьким.

Мне шесть. Из спальни я почувствовал аромат яичницы с беконом – пахло так вкусно, что у меня заурчало в животе. Я зашел на кухню и услышал тихие всхлипывания.

– Мам? – мой голос дрогнул, стал тонким и неуверенным.

Она обернулась – и у меня внутри все сжалось. Правый глаз заплыл, потемнел, огромный синяк исказил ее обычно мягкие черты. Улыбка, которую она всегда хранила для меня, выглядела натянутой, будто каждое движение причиняло ей боль. Она быстро провела тыльной стороной ладони по щеке, смахнула слезы и глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.

– Доброе утро, солнышко, – голос ее дрожал, но оставался мягким. – Завтрак почти готов.

– Мам, что с тобой? – я уставился на нее, глаза расширились от страха и непонимания. Я уже видел ее боль раньше – и ненавидел это чувство.

Она снова попыталась улыбнуться, но в глазах не было прежней радости.

– Ничего, Кэмден. Просто… ударилась.

Мне показалось, что она врет.

В кухню вошел Дэн и молча опустился за стол. Мама быстро накрыла ему, руки дрожали, когда она ставила перед ним тарелку. Я видел, как она замерла у стула, сцепив пальцы, ее плечи сгорбились.

Отчим даже не сказал «спасибо».

Я вернулся в настоящее, и по спине пробежал холодный пот. Грудь сжало так, будто комната внезапно сузилась вокруг меня.

– Что ты делаешь? – мой голос прозвучал резче и громче, чем я ожидал.

Анастасия замерла, и улыбка медленно сползла с ее лица.

– Я… просто хотела приготовить завтрак. Всегда ты этим занимаешься, но я подумала, что тебе стоит поспать подольше.

– Не надо! – сорвался я. – Просто… не делай этого.

Ее глаза расширились, наполнились слезами, и тут же у меня внутри все сжалось. Черт. Чувство вины нахлынуло внезапно, смывая все остальные эмоции.

– Анастасия, прости, – быстро сказал я, делая шаг к ней. – Я не хотел кричать.

Она смахнула слезы, но руки ее дрожали.

– Я просто хотела помочь, Кэмден.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться.

– Я знаю. Ты ни при чем. Просто… видеть тебя на кухне… Это тяжело.

Она смотрела на меня, и в ее глазах читались боль и растерянность.

– Тебе тяжело смотреть, как я жарю яйца? Да ладно, я не так уж плохо готовлю. – В ее шутке сквозила обида.

Как я мог так сорваться?

Я сглотнул комок в горле. До этого я говорил об этом только своему психологу.

Но Анастасия заслуживала правды.

– Мой отчим… – я с трудом подбирал слова, – был настоящим деспотом. Он превратил мать в прислугу, заставлял ее делать все, а если она сопротивлялась – избивал. Она готовила завтраки, стоя на кухне с фингалом под глазом и делая вид, что все нормально. В детстве я не раз находил ее на полу, в синяках и крови. Однажды она ушла, но без работы не смогла прожить и вернулась. Всю свою чертову жизнь она только и делала, что угождала ему.

– Она все еще с ним? – ее голос дрогнул, в уголках глаз блестели слезы, но взгляд был тверд.

Я опустил голову, резко тряхнул ей, будто мог отогнать нахлынувшие воспоминания.

– Она умерла от рака, когда мне было пятнадцать… и до последнего дня продолжала ему прислуживать, – слова звучали жестко, в моем тоне сквозила горькая усмешка.

– Кэмден, прости… – едва слышно прошептала она.

Мы с Анастасией даже не поговорили о ее жизни – о том, как она попала на улицу, что случилось с ее семьей. А теперь она стояла здесь и пыталась успокоить меня после моего срыва.

Черт, этот мир не заслуживал ее доброту.

– Видеть, как ты что-то готовишь… огромный триггер для меня. И бессилие, и ярость накатывают волной. Я не знаю, что с этим делать.

Я резко провел рукой по глазам, сгоняя предательские слезы.

Она застыла на секунду, а потом вдруг бросилась ко мне, обвила руками и прижалась лицом к груди. Я медленно обнял ее в ответ, оставляя пространство – вдруг она еще злится за мой срыв и захочет отстраниться.

Но она только сильнее вжалась в меня.

И тут я понял – она рыдает. Ее слезы пропитывали мою футболку, оставляя горячие следы.

– Детка, прости… – прошептал я, ненавидя себя так, что готов был разорвать собственную грудь и вырвать сердце. – Я больше не сорвусь. Клянусь.

Она подняла на меня глаза и яростно замотала головой.

– Не в этом дело. Мне так жаль тебя. Представлять тебя маленьким, твою мать в той ситуации… Если бы я знала раньше, я бы никогда…

Черт, она действительно переживала за меня.

Я осыпал ее лицо поцелуями, слизывая слезинки, одну за другой.

– Не плачь. Это просто то, через что мне нужно перешагнуть… но пока я не могу…

– Я не буду жарить яйца, – съязвила она, и в голосе снова появился боевой задор.

– Прости, – снова сказал я, и она прижалась ко мне еще сильнее. Запах яиц и бекона все еще витал в воздухе, но теперь он смешивался с