Инкуб на сессию - Аника Ледес

Он улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

На второй неделе случилось то, чего я никак не ожидала.

— Лея, — сказал Риэль за завтраком. — Мои родители хотят с тобой познакомиться.

Я поперхнулась кофе.

— Что?

— Родители, — повторил он. — Мама и папа. Они живут здесь, в магическом мире. Хотят увидеть женщину, которая сделала меня счастливым.

— Риэль, — сказала я, вытирая кофе с подбородка. — Я не готова...

— К чему?

— Ко всему. Знакомство с родителями — это серьёзно. Это значит, что они будут меня оценивать, осуждать, задавать неудобные вопросы...

— Лея, — перебил он. — Мои родители не такие.

— А какие?

— Ну... увидишь.

Вечером мы стояли перед дверью их дома. Это был красивый особняк в старом районе, с башенками и витражными окнами. Перед домом цвели какие-то невероятные цветы, переливающиеся всеми цветами радуги. А над крышей парили светящиеся шары, похожие на маленькие луны.

— Красиво, — восхитилась я.

— Мама любит цветы, — кивнул Риэль. — Она их сама выращивает.

— А папа?

— Папа любит маму, — усмехнулся он. — И мастерить всякие штуки.

Я глубоко вздохнула и нажала на дверной звонок.

Дверь открылась.

На пороге стояла женщина. Высокая, статная, с длинными чёрными волосами до поясницы и глазами такого же тёмного оттенка, как у Риэля. На ней было струящееся платье цвета индиго, и серьги, которые, кажется, светились собственным светом.

Она была красива. Нереально, запредельно красива. Так, что я на секунду забыла, как дышать.

— Лея! — воскликнула она, и её голос звучал как перезвон колокольчиков. — Наконец-то! Мы так ждали!

Она обняла меня. От неё пахло цветами и чем-то сладким, но не приторным — скорее свежим, как утренний сад после дождя.

— Мама, — сказал Риэль, — дай ей войти.

— Ой, конечно! — она отстранилась и затащила нас внутрь. — Проходите, проходите! Мы вам столько всего приготовили!

В гостиной нас ждал ещё один сюрприз.

Мужчина — отец Риэля — сидел на диване с каким-то странным пультом в руках. Напротив него в воздухе парил прозрачный экран, на котором отображалась трёхмерная карта звёздного неба.

Он был высок, широкоплеч, и с той же тёмной глубиной в глазах. На нём была простая рубашка, закатанные рукава обнажали руки, исписанные какими-то узорами — не татуировками, а чем-то другим, что слабо светилось в полумраке. Выглядел он... ну, как герой боевика, который случайно решил заняться астрономией.

— Лея! — сказал он, и его голос обволакивал, как тёплое одеяло. — Рад познакомиться! А мы тут как раз собирались в парк аттракционов. Там сегодня ночное открытие — новые горки запускают. Магические, с петлями времени.

Я смотрела на них. Потом на Риэля. Потом снова на них.

— Вы... родители? — переспросила я.

— Да, — улыбнулась мама. — А что?

— Вы выглядите... — я замялась, подбирая слова. — Ну... вы не выглядите как родители.

Они переглянулись.

— Это комплимент? — спросил папа, почесывая подбородок.

— Не знаю, — честно сказала я. — Вы выглядите очень молодо и... хорошо.

Мама рассмеялась — звонко, заливисто.

— Милая, — сказала она, — нам по семьсот с лишним лет. Мы уже давно не молоды.

— Семьсот? — переспросила я, глядя на её идеальную кожу и сияющие глаза.

Альтаир, кстати, выглядел гораздо старше, хотя был их ровесником.

— Ну да, — кивнул папа, поправляя ворот рубашки. — А что?

— Ничего, — я покачала головой. — Просто Альтаир ваш ровесник, а выглядит... ну, солиднее.

— Альтаир? — мама скривилась. — Этот старый зануда? Он принципиально не пользуется омолаживающими чарами. Говорит, что «возраст должен быть виден». Представляешь?

— Он хочет выглядеть авторитетно, — добавил папа. — А мы... — он обнял маму за плечи, — мы хотим нравиться друг другу. И себе.

— И у вас отлично получается, — искренне сказала я.

— Спасибо, дорогая, — улыбнулась мама. — Ты нам тоже нравишься. Ладно, хватит стоять в дверях. Милый, собирайся! Мы идём в парк!

— Ура! — воскликнул папа, вскакивая с дивана так резко, что экран с картой звёзд испуганно свернулся и спрятался в потолке.

Через полчаса мы вчетвером стояли у входа в магический парк аттракционов. Назывался он «Сфера Чудес» и выглядел соответственно — огромный купол из светящегося стекла, внутри которого кружились, летали и кувыркались тысячи огней.

— Ничего себе, — выдохнула я.

— Это только вход, — усмехнулся Риэль. — Подожди, пока увидишь горки.

Билеты покупали в автомате, который сначала просканировал наши эмоции, потом выдал разноцветные браслеты.

— Что это? — спросила я, разглядывая свой — синий, с пульсирующими огоньками.

— Индивидуальный накопитель, — объяснила мама. — Фиксирует твои эмоции во время катания. Потом можно обменять на сувениры. Чем ярче эмоции, тем круче приз.

Мы вошли внутрь.

Первое, что бросилось в глаза — американские горки, которые не имели ни начала, ни конца. Они просто висели в воздухе бесконечной петлёй, и вагончики с визжащими пассажирами проносились мимо каждые несколько секунд.

— Это «Петля времени», — сказал папа. — Можно кататься вечность и каждый раз будет новый маршрут.

— Хочу! — заявила я.

— Лея, — осторожно начал Риэль, — ты уверена? Там очень страшно.

— Тем лучше, — я показала ему браслет.

Мы залезли в вагончик. Родители сели сзади — мама вцепилась в папину руку, папа довольно улыбался.

— Держитесь крепче! — крикнул нам голос из ниоткуда. — И не забывайте дышать!

Вагончик дёрнулся и... поехал задом наперёд.

— Что за... — начала я, но договорить не успела.

Мы провалились в темноту. Потом взлетели вверх. Потом перевернулись три раза. Потом поехали сквозь звёзды. Потом сквозь воду. Потом сквозь что-то, похожее на сон.

Я визжала. Мама визжала. Папа хохотал как безумный. А Риэль, сидящий рядом со мной, просто зажмурился и вцепился в поручни так, что костяшки побелели.

Когда вагончик наконец остановился, я вывалилась наружу на ватных ногах.

— Это было... — выдохнула я.

— Страшно? — спросил Риэль, бледный, но живой.

— Волшебно! — заорала я. — Ещё!

— Лея, — простонал он, — я сейчас умру.

— Не умрёшь, — отмахнулась я. — Ты инкуб. У вас регенерация.

— Какая ещё регенерация...

— Пошли на следующую!

Следующей была карусель. Но не простая, а «Летающие тарелки». Мы уселись в тарелки — каждая парила сама по себе — и начали кружиться под музыку, которая звучала прямо в голове.

— Это что, телепатия? — крикнула я маме, которая парила рядом.

— Да! — крикнула она в ответ. — Музыка подстраивается под твоё настроение! У меня сейчас джаз!

— А у меня рок! — заорал папа, пролетая мимо вверх ногами.

У Риэля, судя по его лицу, играл траурный марш. Я подлетела к нему и схватила за руку.

— Расслабься!

— Не могу! Я боюсь высоты!

— Ты инкуб! У тебя хвост! Ты можешь за что-нибудь зацепиться!

— За что?! Здесь ничего нет!

Я огляделась. Действительно — пустота. Только мы и музыка.

— Тогда просто кайфуй! — крикнула я и чмокнула его в щёку.

Потом была комната страха, где монстры выпрыгивали из