Новые истории на старый лад - Дара Бояринова

желание. Любовь… какое красивое и точное слово… этот голос сочится любовью ко мне. Он обнимает меня. Он шепчет. Он просит. Он зовёт. И сквозь этот зов слышен ещё один звук, такой сильный, такой родной… тук-тук… тук-тук… сердце… сердце этого сладкого и такого любимого голоса. Сердце, которое бьётся в унисон с моим… какая прекрасная мелодия, какая сильная любовь. Моя любовь… Моя птичка… Моё сердце… Моя жизнь… Моя Сандра… Сандра! Любимая!

– Сандра… любимая… – раздался голос над моей головой, и мои плечи обняли любимые руки.

– Дан, – выдохнула я и подняла глаза. – Мой Дан, ты вернулся ко мне…

– Конечно же, я вернулся, моя райская птичка. К тебе я вернусь всегда…

– Это невероятно! – воскликнул доктор за моей спиной. – Просто невероятно! – и тут же без перехода. – Лорд Таирс, как вы себя чувствуете? Слабость? Недомогание? Упадок жизненных сил? Вы же три месяца не приходили в себя! Надо срочно провести ряд исследований! И анализов! Вы же просто уникальный случай! Вы…

– Я в полном порядке, доктор. Вы меня весьма обяжете, если организуете мне какую-либо одежду, – прервал излияния доктора Дан, не выпуская меня из объятий.

А я стояла, крепко прижимаясь к большой и родной груди, и слушала биение его сердца, казалось, я могу стоять так целую вечность, обнимать его, слушать его голос и вдыхать его аромат…

Всю дорогу до дома я не выпускала мужа из объятий, мне казалось, стоит только отпустить, и это всё окажется сном.

– Я рад вновь вас видеть, милорд, – церемонно поклонился Сэм, стоило нам только переступить порог дома.

– Я тоже рад тебя видеть, дружище. Я счастлив, что ты, как и прежде на страже покоя моей леди. Никому кроме тебя я и не доверил бы Сандру, – ответил муж, и не сдержав эмоций, обнял Сэма.

Дверь даже не успела закрыться, как раздался голос Адониса:

– Дан! Поганец! Как же ты нас всех напугал!

– Я не специально, – крякнул заключенный в крепкие объятия муж. – Отпусти, раздавишь…

– Милый, Дан только что из больницы, не забывай, – раздался мелодичный голос Геры. – Дан, дорогой, я так рада! – оттеснив мужа, Гера принялась тискать Дана.

– А нас допустят к групповым объятиям? – раздался голос Париса.

– Думаю, обойдёмся рукопожатиями… – ответил Ахилл.

– Дорогие леди и лорды, прошу вас, гостиная к вашим услугам. Не стоит устраивать представление для любопытных глаз, – тихо сказал Сэм.

– Думаю, ваш дворецкий прав. Дружище, давай-ка зайдём в дом… – хмыкнул Адонис.

Не прошло и двух дней, как весть о выздоровлении Дана облетела всю Терру. Все те, кто обивал пороги, настаивал на встречах, присылал предложения и так далее, резко прекратили свои попытки и замерли в ожидании… все знали непреклонный характер Дана…

– Дорогой, – тихо сказала я, вычерчивая узоры на груди мужа. – Что мы будем делать?

– У нас есть план…

– Да. Но согласятся ли они?

– У них нет выхода…

– Это будет сложно, я могу…

– Нет, Сандра. Ты не будешь исправлять все, что они натворили… мы уже обсуждали это. Пойми, они должны сами пройти этот путь.

Я лишь вздохнула, мой план был намного быстрее, но Дан категорически против. О моей силе никто не должен знать, и точка. Замысел Дана был очень широкомасштабный, в какой-то мере, это был возврат к прошлому, но более углублённый, на него понадобится очень много времени, а мне так хотелось скорее покинуть этот мир и вернуться домой, к своей размеренной и тихой жизни. К той жизни, где самым большим потрясением было известие о том, что некая леди позволила себе слишком нескромное декольте…

Семь лет спустя.

– Сандра, это неприемлемо! – заявила с порога Гера. – Ты в курсе, что твой муж опять взялся за старое?

– Гера, не нервничай, тебе вредно в твоём положении, – отложив документы, с улыбкой сказала я.

– Но, Сандра! Они опять зачислили Патрокла в экспедицию! Я же ясно всё сказала! Мой сын не будет в этом участвовать! Почему Дан не отправит на зачистку кого-нибудь другого?

– Герочка, умничка ты моя, Патрокл уже взрослый, и сам решает, где ему проходить практику.

– Сандра! Этот мир очень опасен! Ты же знаешь, какое там скопление всевозможных ядовитых гадов на квадратный метр! Они опасны даже для демиургов!

– Ну, солнце моё, ты же сама занималась флорой и фауной этого мира…

– Ну, я же не знала, что беременная… и меня мучил токсикоз… ну и что? Что я сама это сделала! Это же не значит…

– Дорогая, ты же понимаешь, – перебила я гневающуюся Геру. – Патрокл лучший в этом деле. Дан на него только что не молится, он лучший на курсе…

– Сандра! – всплеснула она руками. – Он ещё ребенок…

– Гера, сложно назвать ребенком двухметрового бугая, который и меня, и тебя одновременно усаживает на свои плечи… – моя бровь скептически поднялась.

– Хм-м-м…

– Вот тебе и хм-м-м…

– Я всё равно против… ой!

– Что?

– Пинаются, – сморщив носик и положив руку на выдающийся животик, ответила красавица Гера. – Ощущения, что у меня там футбольная команда, а не двойня…

Беременность у всех проходит по-разному. Гера «радовала» нас и токсикозом, и слабостью, и мигренями, и даже судорогами весь первый триместр. На Адона и Патрокла страшно было смотреть, нервные, издёрганные и дико уставшие. Потом начался период стенаний на тему «Я стала толстой и не красивой», и никакие уверения, что беременность сделала Геру фантастически красивой женщиной, которой чрезвычайно идет беременность, не помогали. Гера на самом деле была из тех женщин, которых беременность красит. Она источала невероятный внутренний свет и очарование, делясь его теплыми лучами с окружающими. Одним своим видом она дарила чудесное настроение каждому, даже в самый хмурый и ненастный день. Адонис был невероятно счастлив и буквально носил жену на руках. Их старший сын Патрокл был безмерно рад, что не только на него будет распространяться гиперопека матери… но нет! Она продолжала изводить и себя, и всех нас за компанию: «Я стала большой и круглой! Я хожу вразвалочку и постоянно поглаживаю свой живот! У меня скоро мозоль образуется! И меня опять тошнит!..»

И судя по выражения лица подруги, я понимаю, сейчас наступит очередной сеанс…

– Сандра… м-м-м… понимаешь…