Пепельный Странник - С. М. Гейзер

— Скрепленное устным дополнением, детали которого ты даже не удосужилась уточнить или зафиксировать на бумаге, — напоминает он, увлекая меня в новый медленный поворот. — И что, если я скажу, что не удовлетворен?

Я провожу языком по внезапно пересохшим губам.

— Я постараюсь исправиться.

Его брови взлетают вверх.

— Я не добилась бы успеха в своем деле, если бы не умела удовлетворять своих клиентов.

— Клиент, — бормочет он. — Полагаю, для тебя я именно таковой.

— А для тебя я всего лишь собственность.

— Чертовски невыносимая женщина.

Я ухмыльнулась.

Песня заканчивается, и музыканты затягивают что-то куда более живое. Никому из нас не хочется танцевать под это, поэтому Рив вместо этого провожает меня к ряду столов с закусками, добывая напитки для нас обоих.

— За удовлетворение, — произносит он тост, не сводя с меня глаз.

Я звякаю своим бокалом о его.

Глава двадцать шестая

Мы покидаем танцпол и направляемся к большой открытой площадке рядом с главным павильом, где вот-вот начнется представление — художественное воплощение легенды, ставшей центральной темой этого праздника.

И тут же мне снова напоминают о том, где я нахожусь. О кровавой и зловещей истории этого жестокого королевства и о том, какую опасную игру я веду, притворяясь, будто могла бы стать его королевой.

У меня пульсирует в голове и ноет в желудке, но я продолжаю идти и сажусь вместе с королем на одну из нескольких скамей, расставленных специально для зрителей.

Принц Арло появляется незадолго до начала представления, протискиваясь между королем и мной. Он наблюдает за всем широко открытыми глазами, и я стараюсь следить за его реакцией больше, чем за самим представлением, — потому что от него меня не тошнит.

Но несмотря на все мои старания, я замечаю, что мой взгляд слишком часто приковывает ослепительное зрелище перед нами.

Воздушные змеи в форме драконов взмывают ввысь, когда последние лучи солнца растворяются в небе, а шелковые полотна красного и золотого цветов ловят остатки света. Их десятки, их хвосты извиваются и щелкают на фоне темнеющей синевы. Над площадкой воцаряется тишина, поскольку артисты начинают слаженно работать со шнурами, направляя змеев плавными дугами, чтобы рассказать свою историю.

Периметр площадки для выступления обрамлен десятками установленных факелов. С началом финала они вспыхивают все разом, поджигая цвета змеев, и на ослепительное мгновение действительно начинает казаться, что драконы похитили солнце во имя короля.

Вскоре после этого огненного представления Арло засыпает, свернувшись калачиком у брата и держа меня за руку. В конце концов приходит слуга и подхватывает его, чтобы унести внутрь; он настолько измотан, несмотря на столь короткое общение, что даже не шевелится, когда слуга перекладывает его.

Беспокойство грызет меня, пока я смотрю, как уносят его неподвижное тело. Я вижу, что Рив тоже тревожится, хотя и ничего не говорит.

Мы молча сидим еще какое-то время. Его рука небрежно лежит на скамейке рядом с моей. Люди подходят к нам волнами, обмениваясь светскими любезностями и расточая бесконечные комплименты, пытаясь снискать наше расположение.

С течением часа рука Рива подбирается все ближе, пока один из его пальцев не обвивается вокруг моего. И вовсе не ради приличий — ведь никто другой толком не видит наши руки, скрытые в тени наших тел и каскаде ткани моего платья.

Интересно, понимает ли он вообще, что делает?

Или сознает ли, что это делает со мной?

Невольная дрожь пробегает по моему телу, когда он в конце концов встает, проводя пальцами по моей руке на прощание. Дело не только в холоде наступающей ночи, но я не протестую, когда он снимает свой мундир и набрасывает его мне на плечи. Впрочем, он уходит прежде, чем я успеваю обрести голос, направляясь произнести короткую речь перед гостями.

Я сижу одна, укутанная в его морозно-сладкий аромат, и изучаю окружающую обстановку.

Похоже, Брайар завести несколько друзей. Она окружена группой людей, среди которых находится и принцесса, которая действительно смеется. К этому моменту Брайар, вероятно, уже изрядно пьяна, но я не упрекаю ее за возможность повеселиться. Мы слишком давно не расслаблялись вообще. Полагаю, завтра еще останется время для стратегических переговоров и интриг.

Та группа аристократов, что прижала меня к стенке ранее, проделывает то же самое с Ривом, когда он заканчивает обращаться к собравшимся, набрасываясь на него в ту самую секунду, когда он спускается с платформы, с которой только что выступал.

Я пытаюсь убедить себя, что мне все равно; мы ведь разыграли достаточно убедительный спектакль на этот вечер, не так ли? Мне вовсе не обязательно постоянно находиться в центре его внимания.

Но тут я замечаю, как леди Десна бросает на меня взгляд, а ее рука приглаживает воротник рубашки Рива, в то время как из ее груди вырывается звонкий, раздражающий смешок.

Что-то вспыхивает у меня в груди, что-то горячее и… боги, я не знаю. Мне не хочется слишком глубоко задумываться о том, что именно это такое.

Поэтому я и не задумываюсь.

Я просто поддаюсь порыву подняться на ноги и направляюсь прямо к ним.

Рив напрягается, когда я крепко кладу руку на его запястье. Разговор неловко обрывается, и на краткое, ужасное мгновение мне кажется, что наша игра ему надоела — что он сейчас вырвется из моего прикосновения и отчитает меня за то, что я перешла черту. Клянусь, музыка стала тише, и десятки голов повернулись, чтобы понаблюдать за нами, ожидая моего унижения.

Затем король действительно освобождается от моей хватки… лишь для того, чтобы небрежно переплести свои пальцы с моими, сжав их куда крепче, чем за весь прошедший вечер.

— Извините нас. — Он вежливо склоняет голову. Я следую его примеру — хотя, пожалуй, в моем взгляде сквозит капелька самодовольства, когда я смотрю наверх и бросаю на леди Десну последний взгляд, прежде чем удалиться под руку с Ривом.

— Довольно собственнический поступок — вот так меня прерывать, — размышляет он, останавливая нас у раскидистой магнолии, чья тень обеспечивает нам некоторую степень уединения. — Кто-нибудь мог подумать, что ты ревнуешь.

— Я лишь пытаюсь сделать наш спектакль правдоподобным.

Он тихо смеется над тем, как его собственные слова обращают против него же, а затем поворачивается ко мне лицом, проскользнув рукой мне за спину.

— Разумеется, теперь возникает вопрос… как нам продолжать делать его правдоподобным?

— Уверена, мы что-нибудь придумаем.

Его пальцы медленно и осознанно скользят по моей спине, очерчивая золотые узоры по краям выреза платья, в то время как другой рукой он