Развод с прошлым - Марина Безрукова

Сразу как расписались, подцепил какой-то вирус. Стонал, ныл, паниковал, купил пульсоксиметр… Я ушла спать в другую комнату. Так по ночам бродил, заходил ко мне, вздыхал, присаживаясь на кровать. Поправился быстро, но посыпались волосы.

Нет, лысым не стал, но была в этом какая-то горькая ирония. Я вот ни в какую карму не верю, но тут даже немного жутковато стало. Мать Ване присоветовала втирать лук, теперь вся квартира провоняла луковым запахом. Утром намазался, потом в поликлинику пошел. Сейчас вернется, начнет жаловаться и пересказывать, что услышал в очереди. Не верится, что еще недавно это был подтянутый, активный мужчина. А превратился в самого натурального деда.

Приходится терпеть. Радует, что осталось недолго. Встречалась тут с Азатом. Интересный, ресурсный, и поглядывал так, ручки целовал, намекал на более тесное общение. Я пока ничего не обещала, но в будущем… кто знает…

— Это ты во всем виновата! — прорвалась Наташа через мои мысли. — Меня подставила. Потом сдала Лауре. Отца обработала. Знаешь, как это называется?

Я смотрела на нее молча. Красивая девка. Вместо того чтобы тут слюнями брызгать, как Моська, искала бы нового Тимурчика. Или Игорька. Или Никитку. Шансы есть. А она на кухне толчется, права качает. Смешная.

— В общем, еще три дня и я иду в полицию!

— И чего ты полиции скажешь? — развеселилась я.

— Что ты мошенница. И воспользовалась тем, что отец был не в себе.

— Удачи, — я вернулась к суши. Обмакнула ролл в соус, кинула в рот и зажмурилась от удовольствия. Вкусно.

— П***да престарелая! — дверь в кухню закрылась с такой силой, что зазвенела стеклянная вставка.

Через несколько минут громыхнула и входная дверь. Я расслабленно откинулась на спинку стула — наконец-то свалила. Улыбнулась: жди денежки, Натусик, жди. Но лучше беги к мамашке и кайся, ползай на коленях, она простит. И приютит. Кровинушка родная, что уж…

Подвезло, конечно, этой плешивой. Ванька-идиот не посоветовался, разделил всё по-дурацки, а мне теперь крутись. Ищи денежки. Сейчас вложила всё, что от продажи магазина выручила, да плюс Ванькиных чуток, а дальше только одно остается — продажа квартиры. Тут Азат сказал, поможет. Можно всё быстро провернуть.

— Яночка, — проблеял Ваня еще через две недели, когда я сообщила ему, что квартира продана. — Как же это?

— А что? Мне деньги нужны были, ты же и сам это понимал. Стройка идет, люди работают, мне надо чем-то платить. И потом, что ты беспокоишься? Всё быстро окупится. Меня уже бомбят предложениями компании, турфирмы, частники — идея цифрового детокса, да еще с йогой, байдарками и медитацией зашла на ура. Это же поймать адреналин, и тут же от него избавиться… Моя задумка сработала.

— Но где мы будем жить сейчас? — простонал Иван.

Я подавила вздох: Господи, после этого инфаркта совсем сдал человек. На работе грозят уволить. Прежняя должность, видите ли, ему кажется очень неспокойной, а больше предложить пока ничего не могут. А он только и знает, что ноет.

— Ты можешь пока у мамы пожить… Тебе там даже удобнее будет. Под присмотром, и потом, мама лучше о тебе позаботится…

— А ты?

— Вань, — я села рядом и взяла его за руку. — Ты же видишь, какой у меня напряженный период. Я сплю по три часа. Мне нужно проконтролировать всё. Когда мне бульоны варить, если я сама весь день на одном кофе? Вот закончу стройку, заработает всё, тогда и будем в шезлонге лежать и чай с шиповником попивать. А пока, только так, Ванечка…

* * *

Лаура

В частный кабинет в закрытом клубе я вошла ровно в девять вечера. Охранник с деревянным лицом неслышно закрыл за мной дверь. Кожаное кресло медленно повернулось, и я оказалась под прицелом почти непроницаемых черных глаз.

Я не шелохнулась. Молча смотрела на покрытые тонкими шрамами руки. Ходят слухи, что за спиной Булата горячие точки. Но никто никакой точной информации не знает. Как и не знают до конца, чем он занимается.

— Пришла спасать свой статус, Лаура? — раздался чуть хрипловатый голос, от которого всё тело немедленно покрылось мурашками.

Крутой нрав Булата — это притча во языцех. Одна из его бывших дам однажды дала весьма откровенное интервью, рассказывая, как обращался с ней этот мужчина. Все ахали и лицемерно сочувствовали, галдели, что с женщиной так нельзя, и только я, запершись в спальне, представляла, как это всё могло бы быть в моей жизни.

Могло бы, если бы Айдар был более жестким, если бы хоть раз намотал на кулак мои волосы, прокусил бы до крови губы, быть может, даже избил… А потом взял меня — грубо, по-хозяйски, как варвар, притащивший в пещеру пленницу.

— Я пришла с предложением, — спокойно ответила я.

Он налил в низкий стакан виски, не предлагая мне. Сделал глоток. Я ждала. Без его разрешения губы оставались сомкнуты.

— Говори.

— Я знаю, что тебе нужна женщина, которая не задает вопросов о твоих маршрутах, счетах и встречах. Которая умеет держать лицо в любой ситуации. Которая приносит в дом полезные связи, безупречную репутацию и отсутствие сплетен. Я могу ей стать. Только не просто женщиной, а женой.

От тишины, повисшей в кабинете, стало больно ушам.

— Ты же хотел плату… — я склонила голову, демонстрируя покорность.

Промелькнула шальная мысль: а вдруг, прямо здесь, прямо сейчас этот мужчина захочет продемонстрировать, что я его самка. Его наложница. Поставит меня на колени или задерет мне грубо юбку, или…

— То есть ты подходишь к этому, как к бизнесу и предлагаешь контракт?

Я почувствовала, как Булат ухмыльнулся в полутьме. Он отставил стакан и сделал шаг ко мне.

— Или ты боишься быть одна?

Его пальцы приподняли мой подбородок. Я стояла с опущенными ресницами, не хотела, чтобы он увидел в глазах вызов.

— Давай пропустим психологию, Булат. Я предлагаю партнерство. Если кто-то нарушит его — расстаемся без шума. И к блогерам я не побегу. Ты согласен или нет?

Я подняла глаза. Он не улыбался. Смотрел, не моргая, и я, собрав все силы, выдержала этот взгляд.

Булат протянул руку.

— Добро пожаловать, Лаура.

И как только его ладонь обхватила мою, прижал к себе и больно впился в меня поцелуем.

Глава 66

Анна

— Я не продаю дом, пап… ты не думай, — я чуть крепче сжала руку отца.

Теплым августовским утром мы сидели в сквере у пансионата. Отец тихо и доверчиво улыбался и всё поворачивался к пустому краю скамейки, как будто проверял, на месте ли его Танечка.

— Помнишь, как ты выкладывал камни