Беглянка в Звездной Академии Астрея - Полина Ордо

Очередной поцелуй вышел больше сладким, чем ошеломительным. Его губы сомкнулись на моих, требовательно, жадно, словно Лютер хотел доказать, что никакие слова больше не нужны, что все его чувства и так как на ладони. Я задыхалась от этого поцелуя, от того, как его язык вторгался в мой рот, будто подчиняя себе.

Мне хотелось большего. Я сама льнула к Лютеру всем телом, отогревалась, успокаивалась под его руками. Мужские пальцы скользнули по моему боку вверх. Тепло ладоней сильнее разжигало желание, от которого даже перед глазами все меркло. Я выгибалась навстречу, едва ли не моля о большем.

— Никаких “остыть”, Ив. Не сегодня… — Лютер прошептал мне в шею, обжигая дыханием кожу и едва прикусывая ее. Губы дарили следом успокаивающую ласку, от которой по всему телу прокатывалась дрожь. — Я слишком долго был… холодным. Хочу хотя бы рядом с тобой быть самим собой.

Сейчас мир сузился только до нас двоих, до жадных прерывистых поцелуев, до объятий, до приятной тяжести тела Лютера на мне, до сбивчивого и немного рваного ритма нашего дыхания.

Его губы скользнули ниже, оставляя влажный, пылающий след на ключице, а я со стоном запрокинула голову назад, чтобы застонать второй раз, но уже тихо от ощущения ладони Лютера на моей груди. Касался нежно, почти благоговейно.

— Лютер, прошу… — вновь взмолилась не узнала свой голос, он казался чужим и низким от желания.

Ответом было медленное, плавное движение пальца, описывающего томные круги вокруг уже набухшего соска. Каким же мучительным и невероятно сладким было это прикосновение. Я невольно свела бедра и со всхлипом выдохнула.

— Ты такая чувствительная, Ив. — его низкий, хриплый голос прозвучал прямо у моего уха, вынуждая жмуриться еще сильнее. — Отзывчивая на ласку.

Прохладный воздух каюты обжигал кожу. Я дрожала, чувствуя, что готова рухнуть в пропасть. Чуть приоткрыла глаза и, покусывая губы, поймала на себе взгляд, тяжелый и полный нескрываемого желания. Залилась стыдливым румянцем, но больше не жмурилась.

Лютер понял меня без слов. Его голова склонилась, и губы, горячие и влажные, сомкнулись вокруг напряженного соска. Я вскрикнула, дернулась всем телом. Лютер перехватил мои руки за запястья и прижал их к подушке над моей головой.

Тягучий острый поцелуй. Медленный, томительный, перемежающийся с ласковыми укусами, от которых по всему телу будто пробегали разряды молний. Язык Лютера выписывал невероятные узоры, то нежно проводя по самому чувствительному соску, то слегка надавливая на него.

Свободной рукой не забывал о другой груди, лаская и поглаживая, сжимая ее с такой нежностью, что слезы выступили на глазах. Весь мир сузился до этого маленького островка ощущений — до жара его рта, до шероховатости пальцев.

— Вот так… — Лютер выдохнул, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух. Его глаза блестели в полумраке. — Вот так я хочу тебя ласкать.

Он сменил грудь, и новая волна наслаждения накрыла меня с головой. Я уже не могла лежать смирно, выгибалась под ним, тихо стонала, безвольно билась, балансируя на грани переносимого.

Едва Лютер разжал мои запястья, я тут же вцепилась в его плечи, ощущая под ладонями мощные мышцы, прижалась всем телом. Лютер торопливо и немного неуклюже раздевался. Сталкивал одежду и мешающее нам одеяло на пол.

— А вот так… — выдохнул Лютер, и его голос хрипло дрогнул. — Я хочу тебя наказать.

Когда он вошёл в меня, я всхлипнула и охнула, округлив глаза. Слишком остро, слишком много, и вместе с тем — я больше не могла ждать, не могла терпеть. Лютер крепко прижимался ко мне, будто боялся, что я исчезну. Ритм был резким, жестким, но каждый толчок отзывался внутри волнами удовольствия, заставляя теряться в собственных ощущениях.

Я выгибалась навстречу. Обхватила ногами Лютера, жадно дышала хватала ртом воздух, кусала губы, стараясь не закричать. А он все целовал мое потное лицо, нежно, терпко, нашептывал что-то несвязное. Его волосы щекотали мою щеку, а горячее дыхание обжигало кожу.

— Можешь не сдерживаться… Хочу слышать твои крики!

Очередной резкий толчок я встретила гортанным стоном. Лютер будто намеренно каждым движением доводил меня до крика. Я же цеплялась за крепкие плечи, впивалась в них ногтями и уже ничего не понимала. Мы будто поедали друг друга, чтобы стать одним целым. Не было обид, горестей. Была только всепоглощающая страсть и любовь.

Лютер стискивал меня, целовал лицо и сводил с ума своими хриплыми стонами. А я, кажется, уже сорвала голос. Такая свобода пьянила.

— Ив… — Лютер вцепился в мои влажные волосы пальцами и вынудил посмотреть ему в глаза. — Скажи мне.

— Что?

— Скажи…

— Как сильно я тебя люблю? — хрипло и сбивчиво бормотала, перемежая слова гортанными стонами. — Или какой ты засранец?

— Нет. Скажи, что ты моя.

С трудом посмотрела Лютеру в глаза. Сморгнула выступившие слезы и выдохнула.

— Я твоя, — громко прошептала. И это было самым страстным и самым честным признанием. — Навсегда.

Лютер жадно поцеловал меня в ответ, будто в отместку вколачиваясь с удвоенной силой. С каждым движением напряжение нарастало. Внутри все кипело. Кажется, меня будто током прошибло и я завыла, впиваясь зубами в плечо Лютера. А в ответ он, содрогнувшись, прижал меня к себе так крепко, что я не могла дышать.

— Ни за что не отпущу, слышишь? Ив, не сомневайся больше во мне. Никогда.

ГЛАВА 39

— Вот так держи…

Проще было сказать, чем сделать. На самом деле с боевым оружием мы мало дела имели. Тут я и Натан оказались в равных условиях. И пока наш корабль шел по проложенному курсу, Адриан и Лютер обучали нас уже навыкам реального боя, в том числе как обращаться с винтовкой.

— Помнишь, что говорил?

Адриан возвышался позади и мягко поправлял мой локоть. Я же смотрела в мерцающую мишень и не могла справится со страхом. Никогда бы не подумала, что вообще буду такими вопросами задаваться. Но… Одно дело рукопашная — близкий контакт у меня ассоциировался с самозащитой. И как бы не подразумевал смерть. Обезоружить, вывести из строя противника. А настоящее боевое оружие меня ввергало в ступор: спуская курок я обрекала кого-то на смерть. В голове четко пролегла эта параллель.

— Да, — сухо ответила и встала на изготовку. — Помню.

Отдача была весомой, все же, у меня не та масса тела. Приходилось прикладывать усилие, чтобы и винтовку удержать, и в цель попасть. Впрочем, это не было чем-то особенным. Просто стреляла не шоковыми разрядами и не болванками холостыми. Понятно, что симулятор лишь выдавал схожую ситуацию и повторял условия, но…

Покосилась на Натана. Позади того стоял