Беглянка в Звездной Академии Астрея - Полина Ордо

— Что вам от нее надо? — Натан со стоном поморщился и встал. — Что?

— Она его дщерь, его плоть и кровь! Он хочет ее обратно! — культист клацнул оставшимися зубами и тут же получил по затылку от Адриана. — Ее! Их! Я должен вернуть их обеих! Вернуть! Вернуть!

— Достал… — Лютер сплюнул под ноги и со всей злости заехал прикладом культисту в лицо. Затем еще раз, пока тот не отключился. — Бред несет…

— А мне кажется, ты понял, о чем он говорил, Лютер, — я сглотнула и со страхом посмотрела ему в глаза. — Это он обо мне и принцессе, да? Мы нужны Заркону?

ГЛАВА 41

Корабль Заркона находился в непосредственной близости от нас, но соединялся лишь узким и тесным стыковочным рукавом. На него его посадили Лютер и Адриан.

Не думала, что когда-то смогу попасть на корабль культистов. Он разительно отличался от нашего. Он был будто… живым. И это заметила не только я. В костюмах для внешнего ремонта и в дыхательных масках мы зашли на его остатки.

Все вокруг было покрыто темными костяными наростами, которые на ощупь оказались хрупкими. Едва касались их, как они тут же рассыпались прахом. Я шла позади всех. Натан держался поблизости, и я самым бесстыдным образом держалась за его здоровую руку. Адриан, вооруженный огнеметом шел слева, а Лютер, с фонарем и навигатором, справа.

На корабле не было никого. Все фанатики бросились на “Немезиду”, за что и поплатились. Хотя досталось всем, кроме меня. Один выживший культист был на пути к тому, чтобы умереть. И тут вина была не наша, его будто что-то съедало изнутри.

Лютер сказал, что другого такого шанса у нас не будет, попасть на корабль культистов.

Его точно перестраивали, переделывали. Чем ближе мы были к капитанскому мостику, тем чудовищнее становилась обстановка вокруг. Иногда казалось, что мы правда по чему-то живому идем. Склизкому. Центр корабля будто был сердцем, пульсирующим. И оно так было.

— Да твою же мать… — Натан присвистнул и крепче сжал мою руку, притягивая к себе. — Они что, серьезно?

Мостик был соединен напрямую с машинным отделением, центром навигации и двигателем. Соединен живой, перетекающей ртутью черной материей. Той самой, что всегда держалась взаперти и под защитой так давно, что мне сама мысль в голову не приходила, что…

— Они поклоняются ей. Вот Заркон, — Лютер кивнул на черное аморфное нечто. — Вот, что их губит.

Я посмотрела на Натана. Выходит, его брат сам принял вот это в свое тело? Какой чудовищный, изощренный… бред.

— Это же запрещено. Все корабли делают безопасными…

— Они делают это добровольно, Ив.

— Они идиоты? — я честно признала очевидный факт. — Все равно что с головой кидаться в радиоактивный котел!

— Если Заркон потребует, они это сделают, — Адриан сухо подытожил.

— В этом мы не так уж сильно отличаемся, — я отпустила руку Натана и смелее вышла вперед. — Мы ведь тоже делаем все ради Империи. Нет?

Лютер и Адриан удивленно посмотрели на меня. Наверное, их поразил сам факт, что я сравнивала такие вещи. Но на самом деле вопрос был в вере и убежденности. Одно я признавала точно — темная материя развращала. И перед собой видела нечто настолько ужасное, что никаких слов не хватало, чтобы это описать. Противоестественное, дикое, мерзкое.

Мы с трудом подошли к панели управления. Маячки и датчики работали, корабль был целым. Совершенно не пострадал от принудительной стыковки ни до, ни после атаки. Лютер проверял приборы, а затем вдруг сел в кресло пилота, убирая с того сухую черную пыль, которой оседала затухающая материя.

Я запрокинула голову. Очерчивая потолок белым лучом света фонаря, детальнее разглядывала мостик. Похоже, умирал не только культист, но и сам корабль, вернее материя, которая намертво сцепляла все. И скоро все развалится на части, потому что не останется того жизнеобразующего цемента.

— Что ты делаешь?

— Они отслеживали нас по двигателю.

— Что? — Адриан и Натан хором переспросили.

— Четкого сигнала не было, но, похоже, какие-то импульсы слабые до них доходили. От той нашей черной материи, которая пространственные переходы поддерживает. Потом просто шли на сигнал и смотрели, в каком направлении он не затухает, а усиливается.

— Так они все корабли найдут.

— Да, но кое-что служило катализатором, — Лютер сказал эти слова с какой-то натугой. — Вернее, кто-то…

— Я?

Меня это вовсе не удивило. Наоборот, такое объяснило бы все: нападение на Ориксе, налет на орбитальную. Везде была я в непосредственной близости от темной материи. Так они находили… меня. Отец. Отец все знал. Вот почему он был так против. Вот почему я пошла именно по гражданской стезе — там не использовали темную материю, только обычные двигатели.

Все понемногу становилось на свои места. Только одного не понимала, как именно я выступала катализатором? И почему только я чувствовала этот гадский запах?

— Что ты собираешься делать? — Адриан оживился и, положив руку на плечо Лютеру, склонился к тому. — Что это?

— Посылаю им сигнал.

— Кому? — Адриан все еще ничего не понимал.

— Тому, кто на другом конце, кто послал этот корабль. Что все сделано, но отряд не вернется.

— И почему же он не вернется? — Натан с подозрением посмотрел на Лютера и подошел ближе. — Корабль ведь целый.

Похоже, Лютер шел сюда с одной конкретной целью. И он все выполнил. Заодно осмотрелся и… Только мне показалось, что держался мужчина довольно уверенно. Будто знал, куда идти, что делать. Вернее было бы сказать, что я, Натан и Адриан никогда не были на корабле культистов. Но не Лютер.

— Был целым. Я запустил систему самоуничтожения. У нас есть время уйти. И скрыться. Они думают, что мы не придем на помощь принцессе и Максу. Но это не так, — Лютер снял предохранитель и запустил процедуру ликвидации. — Это хороший шанс. И мы им воспользуемся. А теперь идем, пока наши задницы по всему сектору не раскидало.

Культист умер на второй день. Никакие лекарства и аппараты ему не помогли. Меня к нему не подпускали. Просто вечером Натан сказал как бы между делом, а заодно прощеголял передо мной свежей заштопанной раной — Адриан постарался на совесть. Наверное, даже шрама не останется.

Не скажу, что подобное событие не потрясло нас с Натаном. И хотя я никаких мук совести или сожаления не испытывала, но невольно вернулась в тот треклятый день, поделивший мою жизнь на до и после. Теперь