Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

Опершись на раму, он некоторое время стоял и смотрел наружу, впрочем, ничего особо там не различая. От свежего морозного воздуха голова еще больше закружилась, Сева повалился на подоконник, и его стошнило. Через несколько минут он не без труда втянул свое слегка окоченевшее тело обратно в дом и повалился на пол прямо под окном. Ему было крайне неловко, но, к его великому счастью, мужчины за столом отнеслись к этому совершенно равнодушно, а может быть, даже и вовсе ничего не заметили. Виталий закурил, а Арсений молча смотрел перед собой.

– Это ж надо такое, – сокрушался он, – забыли Спасителя!

– Да что в этом особенного? – глядя куда-то сквозь стену, холодно двинул бровью Виталий. – Жили же люди и до Рождества. Вспомни хотя бы, как мило было в Египте, в Греции…

– Да, но это – тогда… Но теперь…

– А что теперь?.. Эта религия – слишком высока для этих антропоморфных насекомых. Ярмо закона им значительно ближе и понятнее, чем свобода Евангелия… Они вполне достойны своего… И потом – почем тебе знать? Может быть, они счастливы в этом…

– Но ты же отлично понимаешь, Виталий, – басил Арсений, – что дело совсем не в этом… Искусство неуничтожимо… Значит, должны быть новые формы… Искусство же ведь не может погибнуть, исчезнуть…

Сева окончательно перестал различать слова этой беседы. Прижавшись спиной к теплой трубе, он закутался в свой спецкостюм и обмяк. Глаза закрылись сами собой. Еще некоторое время он витал по кухне, рассматривая пятна на стенах и потолке и молча внимая неторопливому говору этих двух метафизических мэтров, но вскоре все это окончательно смешалось в его голове в некий странно-кучерявый образ, и он провалился в дремучее зыбкое забытье.

Утренние посиделки

Пробуждение началось с ощущения тупой боли в самом центре головы, которая, постепенно растворяясь во всем теле, преобразовалась в напряженное оцепенение. Не открывая глаз, Сева пытался сфокусироваться и обрести, хотя бы частично, свое тело и разум. Он открыл глаза и обнаружил себя лежащим на грязном диване и закутанным в собственный спецкостюм. Некоторое время он смотрел перед собой, пытаясь сориентироваться. Яркий солнечный свет наполнял небольшую комнатку, обстановка которой показалась ему несколько странной. У противоположной стены в углу стоял огромный серый выпуклый монитор на длинных ножках, рядом с ним – деревянный застекленный шкаф, полный книг. В другом углу стоял еще один шкаф, побольше. С потолка на почерневших проводках свисала архаичная лампочка. Больше в комнате никого не было. Некоторое время Сева лежал не двигаясь, пытаясь понять, где он находится и как, собственно, сюда попал.

И тут где-то под диваном что-то звонко затрещало. Сделав отчаянное усилие, Сева сел и, обхватив себя руками, принялся высматривать источник этого дребезжания. В этот момент дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетела какая-то незнакомая женщина в свитере с высоким горлом и коротенькой юбочке. Резким движением она наклонилась и подобрала откуда-то с пола, из-под дивана, большую желтую трубку.

– Алло? Ну я… Привет… Сидим… Здесь… – сказала она в трубку и с любопытством посмотрела на охваченного тяжелым ознобом Севу. Послушав еще немного, она протянула трубку ему: – Это тебя…

Отчаянно сдерживая тряску рук, Сева осторожно принял из рук женщины трубку и приложил ее к уху:

– Лопушок? – услышал он знакомый голос, с трудом доносившийся сквозь металлический скрежет и хруст. – Ну што? Как ты там?

– Я тут… – неуверенно начал Сева, не вполне, впрочем, представляя, где именно находится этот «тут». – Проснулся…

– Ты, лопушок, вот чаво… Ты там никаво не бойси… Оне все люди свои, с пониманием. Обратно мы тебя заберем, но таперя сразу не выйдет, канал пока што закрылси… Но эта ничо, нармальна… А как што, дадим знать… Ты там это… – тут голос Михеича куда-то исчез, и в трубке послышались короткие гудки. Сева поднял голову и подозрительно посмотрел на женщину, которая все это время стояла рядом, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Роста она была невысокого, с коротко подстриженными кучерявыми волосами бронзового цвета, с крупными и резкими чертами лица. Впрочем, ее напряженно-пронзительный взгляд и широкая добрая улыбка как-то сразу вызвали в Севе чувство глубокого уважения и доверия.

– Небось башка-то болит? – ласково поинтересовалась она, понимающе сверкнув глазами. – Ну, пойдем на опохмел… Да и позавтракать надо бы…

– А вы кто? – постукивая зубами, поинтересовался Сева, возвращая ей желтую трубку, – вы простите, я, кажется, не все помню…

– Ничо! – убедительно заверила его женщина. – Скоро акклиматизируешься. Меня зовут Анжела. – Одной рукой она забрала из его рук трубку, а другой вдруг ласково потрепала Севу по щеке.

– Ишь какой, касатик… – нежно улыбаясь, пропела Анжела, положила трубку и отскочила к двери. Там она еще раз бросила на Севу загадочный взгляд и, кивнув головой, пригласила: – Вставай, пойдем…

Сева с трудом распрямил ноги и потихоньку стал сползать с дивана. Ботинки его стояли на полу. Он сосредоточенно втолкнул в них ноги, встал и, пошатываясь, направился к двери. Некоторое время он стоял, опершись на косяк, вглядываясь в сумрак коридора, затем, обретя, наконец, некоторый контроль над движениями тела, но для верности придерживаясь за стенку, направился в сторону кухни, откуда доносилось звяканье посуды и ароматный запах кулинарии.

За столом на тех же местах по-прежнему сидели Виталий и Арсений. У Севы даже мелькнула мысль, что они, пожалуй, и не вставали ни разу со своих табуреток. Анжела суетилась около плиты. Наполненное солнечным светом пространство кухни выглядело значительно опрятнее и свежее чем в прошлый раз. Следы произведенной недавно уборки бросались в глаза: стол был чист, грязная посуда истреблена, пустые бутылки аккуратно стояли в сетке в углу. Сева осторожно остановился у входа.

– А, Севастьян. Ну, что вы там стоите?.. – не поднимая головы, произнес Виталий. – Проходите, садитесь. – Кивком головы он указал Севе на вчерашнюю его табуретку и, выставив вперед стакан, налил в него из бутылки.

– Доброе утро, – поздоровался Сева и сел на свое вчерашнее место, нерешительно взявшись за стакан. – Мне бы водички…

Арсений понимающе кивнул, встал и взял из шкафа над мойкой большую железную кружку. Затем он открыл кран, налил в нее воды и вручил Севе, который принялся жадно пить. Выпив все, он ощутил некоторое облегчение, голова слегка закружилась, в животе заурчало. Он посмотрел на Виталия, который курил, глядя прямо перед собой, затем перевел взгляд на Арсения, внимательно наблюдавшего за Севой, и вернул ему кружку.

Тут Анжела, которая все это время стояла к ним спиной, занятая приготовлением еды на плите, повернулась,