Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

– Да нет, почему же, – успокоил товарища Сева, – дело не в этом. Дело в том, что в мире уже существуют силы, в распоряжении которых находится то, что ты ищешь. И рано или поздно ты поймешь и сам, что без участия этих сил ты не сможешь обрести того, что ты ищешь. Потому что та сила, которой ты хочешь обладать, тебе не принадлежит. Я думаю, что ты без труда обретешь все, что захочешь, если, во‑первых, будешь ясно отдавать себе отчет в том, что конкретно и зачем тебе нужно, и, во‑вторых, правильно попросишь того, кто всем этим распоряжается.

– Не говори глупостей, – возмутился Олег, – эта сила никому не может принадлежать. Всякий, кто способен ею завладеть, может ею распоряжаться. У меня есть формулы, и я уже четко знаю все, что нужно сделать. Здесь нет никакой ошибки, все проверено. Я поставил себе цель и добьюсь ее, чего бы мне это ни стоило; а все твои размышления – это удел слабых и сомневающихся…

– Ну-ну, – снисходительно заметил Сева, – смотри только не перестарайся…

– Да ты что, Сева, – Олег возмущенно ударил кулаком по столу, – на что ты намекаешь? Я не понимаю тебя… Что ты меня запугиваешь, что ты из меня дурака делаешь?

– Да нет же, – успокоил Сева товарища, – все правильно. Самое главное, что ты выбрал свой путь и ему следуешь. Только знаешь, я хочу тебе сказать одну вещь. Есть более «простой» способ, вернее сказать, более естественный. Я могу тебя заверить, что все мы уже бессмертны, по природе своей, изначально. Но как бы в потенции. Чтобы эту потенцию реализовать, необходимо просто понять, зачем тебе это нужно. Требуется правильная мотивация… как бы. Конечно, я не имею в виду бессмертия тела…

– Вот именно, – язвительно заметил Олег, – а я хочу, чтобы все… чтобы и тело, и душа… – и я этого добьюсь.

– …да это и не нужно, – продолжал Сева, игнорируя замечания товарища. – Тело нужно лишь для того, чтобы быть в этом конкретном мире. А потом, в другом мире, будет и другое тело. Важна суть. Зачем ты есть? Зачем ты пришел в это тело, в этот мир?..

– Да? – Олег пронзительно посмотрел на Севу, сверкнув глазами. – Ну вот ты, например, зачем?

– Я?.. Ну, чтобы спеть песню… Чтобы сделать жест… Чтобы… – тут Сева призадумался и отпил вина. – Понимаешь, Олежка, в наш век свобода стала мифом, профанацией, бессмыслицей. Оживить этот миф в себе, собой – чем не задача?..

– Ну конечно, – скептически покачал головой Олег, – звучит красиво, только для чего все это? По-моему, это какой-то самообман, нелепая романтика, бесполезное и бессмысленное заблуждение. Во всем этом нет достижения, нет реализации…

– Но какое может быть достижение в бесконечности, Олег? – возбужденно парировал Сева. – Ведь любой конечный результат уже несет в себе смерть. Помнишь, ты ведь сам мне об этом говорил когда-то?.. Допустим, ты хочешь получить что-то конкретное, пусть даже очень трудно достижимое, ну, вот этот твой «камень», например. И наконец его получаешь! Но тогда та часть тебя самого, твоего Я, которая этого хотела, которая была связана с этим желанием, попросту умирает. В руках своих ты держишь материализованный камень, а внутри, в душе у тебя, появляется и остается труп от того желания, которое вело тебя к его обретению. Жизнь наша потому-то и короткая такая, что душа быстро зашлаковывается регулярными трупами реализованных нами желаний. И вот так, постепенно, душа превращается в кладбище.

– М‑да… – задумчиво произнес Олег, – глубоко тебя занесло… Ну-ну, посмотрим.

– А ведь твой камень – это гиперцель! – не унимался Сева. – Чтобы получить его, ты должен будешь всю свою душу отдать, продать, променять на него…

– Ну ладно, ладно, все, хватит, – напрягся Олег, – достаточно. Давай оставим эту тему. Похоже, ты сейчас совсем меня не слышишь, не понимаешь. Ты думаешь, это мое тщеславие, моя гордыня… Да я ведь хочу как лучше, чтобы всем, понимаешь, от этого польза была, и тебе в том числе…

– Спасибо, конечно, – кивнул Сева, – но меня из списка, пожалуйста, вычеркни. Мне этот твой камень – не нужен…

– Вот и поговорили, – после некоторого молчания констатировал Олег. Он еще немного посидел, потом решительно поднялся и сказал: – Может быть, мы еще вернемся к этому разговору. Потом. А пока – прощай. Желаю тебе успехов и… свободы.

– Спасибо… – начал было Сева, но он не успел даже встать из-за стола, как Олег ровным быстрым шагом отмаршировал к двери и вышел на улицу.

Состояние друга погрузило Севу в созерцательные рассуждения о природе своего безвозмездного порыва в отношении безразличных к собственной судьбе особей, населяющих раскинувшуюся вокруг него бесконечность крайне однообразного по форме и сути своей макробытия. Погруженный в эти раздумья, он доел свой обед и решил еще немного прогуляться. Он снова сел в троллейбус и отправился взглянуть на закат в отдаленный район города. Это было одно из его любимейших мест, которое он принял себе за правило посещать в полном одиночестве в периоды задумчивого самососредоточения, которые порой обрушивались на него и прежде и которые он всегда очень ценил.

Это место всегда встречало его с теплым приветливым гостеприимством. Прогулявшись по пустынным дорожкам парка, он добрался до обособленно расположенной скамейки, установленной тут, по всей вероятности, во времена, предшествовавшие дореволюционным.

Мысли Севы, если посмотреть на них в отрыве от него самого и его текущей ситуации, показались бы стороннему наблюдателю какой-нибудь изощренной игрой в поддавки с самим собой. Тонкая нить абстракций и аналогий скрепляла это затейливое кружево едва заметными стежками. Сами по себе возникавшие в его внутреннем пространстве образы были до того умильны и радужны, что искать между ними какую-то особенную логическую последовательность было бы просто преступно, если не сказать – губительно. Севу несло.

«Господи, – думал он, глядя на красновато-бежевое солнце, исчезающее в отверстом чреве города, осклабившемся ломаными зубъями крыш небоскребов, подобно гигантским челюстям крокодилообразного монстра, отрешенно обагренным жертвенной кровью нисходящего в них огненного божества, – до чего же удивительна жизнь прыщей и их друзей насекомых, влекомых к ним самой потенцией собственного возникновения. Подумать только, каждый пупырышек на моем таинственно-загадочном теле мечтает о своей собственной независимости и с нетерпением жаждет появления откуда ни возьмись бравого принца-комара в строгой призрачно-воздушной униформе и с крылышками за спиной. Он грезит о своем грядущем величии и только и ждет того часа, когда приведенный в действие метким уколом кровососа иммунный механизм вызовет его из небытия на бескрайних просторах принадлежащего мне организма. Конечно, неизмеримо мала вероятность реализации скрытой