Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

– Благодарю за приглашение, – вежливо и лаконично кивнул головой Сева и без лишних вопросов, пожав только большую шершавую ладонь Михеича, направился в другую сторону.

Набродившись, надышавшись весенних ветров и окончательно проголодавшись, Сева заскочил в троллейбус и направился в «Зов души», дабы вкусить качественной натуральной пищи. Монотрековый троллейбус закладывал лихие виражи, пронося немногочисленных пассажиров мимо светящихся окон современных небоскребов, внутри которых суетились человеческие массы, занятые важной работой. На фоне этого стеклянного муравейника сквозь сознание Севы неслись образы людей, которых он когда-то знал, с которыми был близок, и он с легкой ухмылкой наблюдал за этими биографическими картинами. Сейчас он испытывал по отношению ко всем ним странное чувство, похожее на смесь сострадания и безразличия.

Прямо перед собой он отчетливо ощущал отверстые двери неведомого запредельного мира и ясно осознавал, что тот путь, который начинается за этими незримыми дверями, доступен всем, предназначен для всех, но эти «все» почему-то отказываются не только видеть его, но даже верить в его существование. Погрузившись в свое романтическое самосозерцание, Сева ощутил было внутри себя альтруистический порыв донести до людей эту драгоценнейшую информацию, но стоило лишь ему посмотреть на замороченные, озабоченные лица пассажиров троллейбуса, как желание это тут же рассеялось. Вместо этого он вспомнил совет Михеича и поглубже утонул в капюшоне своего уютного спецкостюма.

В «Зове души» Сева заказал жареную ягнятину, хлеб и красное вино. Вместе с роботом-официантом появился Альберт Васильевич, как всегда, загадочно-улыбчивый, в элегантном костюме и с безупречной прической. Сева с удовольствием пригласил его разделить с ним трапезу. От ягнятины Хрусталев отказался, однако против бокала молодого средиземноморского вина возражать не стал.

– Рад видеть вас в столь прекрасном настроении, – после некоторого молчания возвестил Альберт Васильевич. – У меня есть замечательный тост: предлагаю выпить за скорый восход новой звезды на нашем мистическом небосводе.

– Благодарю вас, – Сева слегка смутился. – Впрочем, звездная болезнь лично меня не пугает. Телезвездой я уже побыл, мне хватило, и слава богу, что теперь все это позади.

– Как знать, – задумчиво улыбнулся Хрусталев. – Иногда на наших экранах появляются все же дальние просторы неведомых вселенных. Я сам очень люблю такие передачи. Мне кажется, они вдохновляют душу на поиск и стремление к неизвестному…

– Я как раз недавно побывал в одной замечательной обсерватории, – срезонировал Сева, – большое вам спасибо за рекомендацию, и горячий привет от Сергея.

– Спасибо, спасибо. Кстати сказать, Сережа до профессиональной переориентации тоже работал на телевидении. А потом вот, видите, увлекся наукой. Благодаря его самоотверженной работе ИЦАПа стал средоточием удивительных знаний. Рад, что вы нашли с ним общий язык…

– Мне кажется, – после некоторого раздумья признался Сева, – что северное направление таит в себе огромные перспективы. Еще недавно меня больше тянуло на юг, в жаркие биорегионы…

– В этом нет ничего удивительного, – Альберт Васильевич повертел в руке бокал и сделал глоток вина, – недаром все стрелки земных компасов всегда безошибочно указывают Норд. Как ни крути. Однако восток так же немыслим без запада, как и север без юга. Впрочем, не стоит забывать, что всякое движение обязательно опирается на центральную точку, через которую и проходит самая главная ось… вертикальная.

– М‑да, – задумался Сева, – благодарю вас за это замечательное напоминание…

Допив свой бокал, Хрусталев почтительно откланялся и исчез в дебрях своего ресторанчика. Пока Сева углублялся в питательную среду своего обеда, раздался вызов, и он услышал возбужденный голос Олега.

– Что случилось, ты где? – беспокоился товарищ.

– Все нормально, – спокойно ответствовал Сева, отрезая очередной кусок превосходно приготовленной ягнятины, – в настоящий момент я занят постижением невообразимой жертвенной тайны, которая питает мой ум и особенно тело…

– Чего? – не понял Олег. – Я имею в виду, как ты себя чувствуешь, с тобой все в порядке?

– Можешь не сомневаться, – добродушно успокоил товарища Сева, – со мной наконец-то все хорошо.

– Ну, слава богу, – облегченно вздохнул Олег, – а то я пришел к тебе, а тебя нет. Я уж подумал, что, может, что-то случилось… Ты где? Давай увидимся? Надо обо всем поговорить…

– Обо всем? – умилился Сева. – Вряд ли это у нас получится. Впрочем, почему бы не попробовать?.. Я в «Зове души». Если хочешь – приходи.

– Буду через десять минут! – обрадовался Олег. – Ты только никуда не пропадай…

Сева и не собирался пропадать. До вечернего свидания в «Крышке» предстояло по меньшей мере дождаться заката, торопить наступление которого ему совсем не хотелось.

Олег прибежал через девять минут. Он, радостно запыхавшийся, вметнулся в «Зов души» подобно лишенному стены тарану и с разбега плюхнулся на кресло напротив Севы, в котором еще недавно сидел Хрусталев. С горящими от возбуждения глазами он глубоко дышал и потирал руки.

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовался он, немного успокоившись и отдышавшись. – Как ты?

– Благодарю, – спокойно и улыбчиво отвечал Сева, – мне кажется, я постепенно прихожу в себя. А ты?

– Может быть, теперь расскажешь, наконец, что с тобой произошло? – настойчиво поинтересовался Олег.

– Ничего особенного, – уклончиво скрытничал Сева, – просто я вдруг понял, что все на самом деле не так, как мне раньше казалось.

– Неплохое начало, – настаивал Олег, – а нельзя ли поподробнее осветить вот это «вдруг» и вот это «на самом деле»?..

– Да что тут освещать, – Сева налил Олегу вина в доставленный роботом бокал. – «Вдруг» – это значит, что все произошло совершенно неожиданно, вернее, я ожидал одного, а вышло совсем другое. «На самом деле» как раз и означает, что мои ожидания не соответствовали действительности, в чем я и убедился на собственном опыте. Извини, брат, но вдаваться сейчас в детали произошедших со мной событий я просто не в состоянии. Давай пропустим…

– Хорош друг, – обиделся было Олег, но, сделав пару глотков вина и немного поразмыслив, сообщил: – Зато я, похоже, нашел. Я вышел на очень реальные манускрипты, в которых даны некоторые очень глубокие расшифровки… Оказывается, наука о камне – это великое дело. Бессмертие – это лишь маленькая часть всего того, чего можно добиться. Получение камня открывает поистине безграничные возможности, близкие к божественным…

– Послушай, Олежка, – ласково улыбнулся Сева, – а зачем тебе все это? Например, бессмертие…

– Ты что, – изумился Олег, – не понимаешь? Достижение бессмертия означает обретение власти над силами жизни и смерти, и не только. Это власть над материей вообще. Ведь камень – это и есть материальное выражение этой силы, этой власти…

– Так, значит, – спокойно, но уверенно поинтересовался Сева, – тебе нужна власть, а не бессмертие? Так ведь получается?

– Не понял, – напрягся Олег, – что ты имеешь в виду? По-твоему, власть