Второй шанс для матери-злодейки - Диана Маш

— Наверное, думаешь, что твоя жизнь — сказка? — начала свой рассказ Лю Мейлин, скривив губы в презрительной усмешке. — Что ты заслужила такого мужчину, как брат Хао? Позволь мне открыть тебе глаза, глупышка.

Глава 102. Жизнь и смерть истинной Лю Фан

До рождения Лю Мейлин и Лю Фан госпожа Шэнь Айси долгие годы не могла познать радости материнства. Сколько бы врачей они с супругом ни посещали, ответ всегда был неизменен: оба здоровы, нужно лишь ждать и надеяться.

Отец семейства, Лю Божень, владел хоть и небольшой, но успешной строительной компанией. Пара жила в достатке, а потому и подношения в храмы, где они вымаливали наследника, были щедрыми. Однако небеса оставались глухи.

Устав от бесплодных ожиданий, Шэнь Айси обратилась к известной в их кругах гадалке. Та, тщательно изучив даты рождения мужа и жены, объявила, что сына им не дождаться, но будет две дочери. Старшая — благословленная небесами красавица и умница — продолжит дело отца. Младшая же — проклятие рода Лю, ленивая и злобная, будет тянуть семью на дно, если от нее быстро не избавиться.

Именно эти слова гадалки и определили дальнейшую судьбу настоящей Лю Фан. Старшую, буквально выстраданную и желанную Лю Мейлин, родители обожали. От младшей отказаться не смогли — тема детей была для них слишком болезненной — но и любви ей не дали. Так и росла девочка, как в поле сорняк.

Даже если в чем-то она и превосходила старшую сестру, похвалы от родителей не получала. Зато стоило допустить малейшую оплошность — и на голову тотчас обрушивался ледяной водопад упреков.

Жить в такой атмосфере Лю Фан становилось все тяжелее. Со временем любое желание добиться одобрения отца с матерью угасло. Характер сделался скверным. Те немногие друзья, что у нее были, отвернулись от нее один за другим. Единственное, что еще оставалось, — это приятная внешность, но и здесь она заметно проигрывала блистательной старшей сестре.

Перед гаокао [1] родители холодно сообщили Лю Фан, что независимо от результатов экзамена ей придется покинуть семейный дом. Участвовать в ее дальнейшей судьбе они не намерены: выделят скромную сумму, а дальше пусть живет как знает.

Озлобившись, девушка решила взыскать с семьи плату за годы безразличия и унижений, избрав объектом мести Лю Мейлин. Как раз в те дни состоялась помолвка старшей сестры с ее давней школьной влюбленностью — Юань Хао.

Этот живший по соседству парень был единственным внуком и наследником еще здравствовавшего тогда основателя ювелирной корпорации «Юань» — Юань Миньчжэ. За ним увивалось сотни девушек, но ни одна не могла привлечь его внимание, всецело поглощенное учебой в полицейской академии.

Нежелание внука продолжать семейное дело и возглавить корпорацию до того разозлило властного деда, что тот, не спросив Юань Хао, решил женить его на старшей дочери Лю Боженя — единственного сына своего давно почившего друга.

Лю Мейлин была так счастлива, что ей казалось, будто она воспарила на небеса и стала одной из небожительниц. Однако ее радость оказалась недолгой.

Раздобыв приглашение на корпоративный вечер компании «Юань», где присутствовал и Юань Хао, Лю Фан умудрилась подсыпать ему в напиток сильное возбуждающее средство. Результатом стала их совместная ночь, о которой на следующий день стало известно всем.

Помолвка, разумеется, была расторгнута. Отношения между семьями Лю и Юань основательно испортились. Саму Лю Фан родители, без денег, выгнали из дома, запретив показываться им на глаза.

Когда через пару месяцев жизни в нищете Лю Фан узнала о своей беременности, Юань Хао уже ушел в армию. В следующий раз они встретились лишь через семь месяцев. В день похорон старого Юань Миньчжэ девушка в надежде увидеть Юань Хао явилась на поминальную службу с сильно выпирающим животом.

Шантажируя мужчину будущим ребенком, а также угрожая несмываемым пятном на репутации военного, она добилась предложения о браке. Мысленно потешаясь над старшей сестрой и родителями, Лю Фан даже отправила им свадебные приглашения, но никто из них так и не явился.

Лю Фан полагала, что благодаря ребенку в животе отхватила жирное мясо [2], и теперь до конца своих дней будет купаться в роскоши. Однако после свадьбы выяснилось, что старик Юань Миньчжэ перед смертью продал все свои активы, включая акции корпорации «Юань», а осевшие на его счетах деньги, все еще гневаясь на внука, завещал будущим правнукам — но получат они их лишь по достижении совершеннолетия.

Чего же она в итоге добилась? Брака с нищим полицейским, который видел в ней лишь бесплатное приложение к сыну? Издевательских насмешек за спиной? Ярлыка шантажистки детьми?

Лю Фан возненавидела всех: и бессердечную родню, и холодного мужа, и даже маленького сына. Все люди опротивели ей настолько, что она на три года заперлась в квартире и почти никуда из нее не выходила. Располнела на доставке еды. Ежедневно закатывала дома скандалы и перессорилась со всеми соседями. Пока… не попала в лишившую ее памяти аварию.

Именно эту историю и рассказала ей на скамейке у дома Лю Мейлин.

[1] Гаокао — единый национальный экзамен в Китае для поступления в вузы.

[2] Жирное мясо — китайский аналог нашего выражения «лакомый кусок»

Глава 103. Пойман с поличным

Пройдя в гостиную Ли Цая, Юань Хао сразу заметил сына. Вместо того чтобы страдать в ожидании родителей, малыш развалился на диване, закинув одну пухлую ножку на другую. В каждой его ладошке было зажато по куриной ножке. Щёчки блестели от масла и соуса. В глазах сияло подлинное счастье.

Баоцзы как раз собирался откусить очередной сочный кусочек, но вдруг увидел возникшего из ниоткуда и заставшего его с поличным отца. Круглое личико вытянулось от удивления. Ребёнок икнул и тут же уронил еду на пол. Затем спрыгнул с дивана, запихнул под него обе куриные ножки, спрятал ручки за спину и принял самое невинное выражение личика, какое только мог изобразить.

Стоявший за спиной приятеля Ли Цай беспомощно покачал головой. Юань Хао холодно усмехнулся и ткнул пальцем в висевшее на стене зеркало.

— Взгляни-ка на себя, всё лицо в жире и соусе. Ещё смеешь притворяться, будто ничего вредного не ел?

Баоцзы испуганно взглянул на своё отражение. Увидев грязные разводы, он мысленно попенял себе, что забыл вытереть лицо. С мамой ещё можно было притвориться непричастным — даже не поверив, она не стала