Королева северных земель - Виктория Богачева

Ладонью он провёл по худому, скуластому лицу. Ещё раз глянул на тех, кто собрался за столом и спросил.

— А где ярл Торлейв Рыжебородый?

— Я его убил, — спокойно сказал Рагнар. — Он оказался предателем.

Помедлив, Хакон кивнул. Выглядел он удивлённым.

— Куда отец ушёл? Медвежья Лапа с ним? — конунг заговорил о другом, показывая, что на предателя он слова тратить не намерен.

— Да весть передали, будто драккар Сигурда Жестокого видели неподалёку. На западе. Десять дней минуло.

Они посидели ещё немного: Рагнар коротко пересказал, что было на тинге да в поселении Сигрид. Хакон поведал, что происходило в Вестфольде, и нам том разошлись. После долгого, непростого пути хотелось малость отдохнуть.

Когда встали из-за стола, Рагнар увлёк Сигрид за собой. Конунг не ночевал вместе со всеми под крышей Длинного дома. Он и его семья жили отдельно.

Едва они переступили порог и отдёрнули занавесь, разделявшую хижину, Рагнар с силой прижал воительницу к стене и жадно поцеловал. От его напора у неё дыхание сбилось, и, выпутавшись через какое-то время из его объятий, она, раскрасневшаяся и зацелованная, спросила торопливо, пытаясь глотнуть вдоволь воздуха.

— Что с тобой?

Рагнар мотнул головой и чуть отстранился, ступил назад. Сигрид внимательно к нему присмотрелась. И задала вопрос, который всё же сидел занозой в груди.

— Что ты станешь делать с Сольвейг?

— Если не дура, сама ко мне приползёт на коленях, — ответил и отошёл, принялся расстёгивать фибулы на плаще.

Он отвернулся, и голос звучал глухо и сдержанно.

Сигрид почти пожалела, что спросила. Могла бы сперва ещё раз его поцеловать...

— А если дура и до утра не придёт, то... — и он оборвал себя. Потом коротко глянул через плечо на воительницу и пообещал. — Я поговорю с матерью.

Сигрид старалась казаться равнодушной, но на губах всё же расцвела благодарная улыбка. Когда Рагнар потянулся к рубахе, она подошла и помогла её снять, чуть нахмурившись, посмотрела на повязки. Пора бы сменить... Но вслух произнести не успела: здоровая рука мужа принялась распутывать завязки уже на её рубахе.

— Ты что?.. Нас же ждут...

— Подождут, — невнятно пробормотал Рагнар: он помогал себе зубами. — Я вон сколько ждал...

Глава 26

Сигрид... заснула.

Рагнар полюбовался её распущенными волосами, разметавшимися по спине. Даже в полумраке рыжие пряди всполохами пламени выделялись на светлой, молочной коже. Она спала, обхватив руками меховую накидку, зарывшись в неё лицом, и конунг не стал её будить. Поднялся, укрыл ещё одной шкурой, натянул одежду, вновь помогая себе зубами и тихо ругаясь.

Пусть спит. Умаялась, — подумал с прежде незнакомым, щемящим чувством.

И тряхнул головой.

Наружу из хижины вышел суровый, хмурый конунг. Первым делом окатил себя водой из бочки, умыл лицо и шею, намочил и пригладил подвязанные ремешком волосы. Одной рукой делать всё было несподручно.

Выпрямившись, Рагнар огляделся. То, что поведал Хакон — как клятые даны грабят его земли — задело до самого нутра. Часть его — дикая, необузданная — была готова отдать приказ и вернуться на драккар, на котором даже вёсла не успели высохнуть, и отправиться искать Сигурда Жестокого.

Эту часть Рагнар усмирил. Но нынче он должен придумать, как поступить дальше. На него смотрели люди. В их глазах он видел надежду. Ему доверяли, за ним пошли, и он обещал им процветание и серебро. А конунг всегда держит своё слово.

Он отправился разыскивать Хакона и по дороге зацепился взглядом за Кнуда. Медведь Сигрид ошивался недалеко от хижины, но недостаточно близко, чтобы у Рагнара появился предлог с ним сцепиться. Это его огорчало безмерно, кулаки чесались не первый день.

Рыкнув себе под нос, конунг отвернулся, а когда подошёл к Длинному дому, услышал голос матери. Ярлфрид стояла в стороне, скрытая от посторонних взглядов стеной, и смотрела на него.

Это было удачно, он и сам хотел поговорить с ней, и потому Рагнар подошёл. Походя отметил, что Сольвейг на дворе не было видно. Раньше она всегда старалась показаться ему на глаза.

— Вели накрыть вечером пир, — сказал он первым. — Я привёз в Вестфольд жену.

— А что же Сольвейг? Она носит твоё дитя, — только и спросила Ярлфрид.

Она сдерживала себя, Рагнар видел по глазам. Они говорили куда больше. Он не расскажет ей об обмане. Пусть мать и прожила женой Харальда-конунга долгие зимы и делила с ним горести и тягости, но отец всегда берёг её и о многом молчал. Вот и Рагнар не станет.

— Вели накрыть вечером пир, — только и повторил он. — Сигрид — моя жена.

Недовольство вспыхнула в глазах Ярлфрид. Но и она ничего не сказала, потому как и впрямь долгие годы прожила женой Харальда-конунга и знала, что и её муж, и их сын славились непробиваемым упрямством.

— Как прикажешь, — и всё же в её голосе прорезался холод.

Хмыкнув, Рагнар склонился и коснулся обветренными губами её лба, затем развернулся и зашагал прочь. Хакона он разыскал на берегу, тот занимался подсчётом взятой на драккаре данов добычи. Увидев конунга, оставил сваленные в кучу мешки и выжидательно замер.

— Вечером будет пир в честь моей жены, — сказал Рагнар, скользя взглядом поверх головы Хакона.

Море всё так же бушевало, и вдали на горизонте клубились тёмные облака.

— Ослабь дозоры вокруг Вестфольда, — прибавил конунг, и Хакон недоверчиво вскинул брови.

Прежде он бы спросил, не раздумывая. Но с некоторых пор доверие между ними было отравлено ядом подозрений, и потому он медлил. Но Рагнар всё равно пояснил.

— Одного предателя я убил. Второй остался где-то здесь.

— Что?.. — Хакон нахмурился пуще прежнего. На худом лице натянулась кожа, ярче проступил старый шрам, обезобразивший щеку.

Он быстро обернулся, словно мог увидеть предателя, но, справившись с собой, вновь взглянул на конунга.

— Не знаешь, кто он? — не то спросил, не то сказал.

Рагнар кивнул.

— Может, выйдет заманить Сигурда в ловушку. Ослабь дозор. Пусть предатель отправит весть.

Он вновь посмотрел за спину Хакона, на пенящиеся волны, с шипением наступавшие на берег. Напрасно он усомнился в своём старом друге тогда, много седмиц назад. Напрасно заподозрил его в обмане.

— Ярл Торлейв… кхм... Торлейв не назвал тебе имя?

Рагнар коротко мотнул головой.

— Он не знал, кто второй.

Хакон вновь нахмурился, обдумывая что-то. Потом взглянул на конунга из-под насупленных бровей. Серые глаза стали почти прозрачными, словно талый снег.

— Стало быть, я недоглядел, — сказал он ровным голосом. — Раз в хирде завёлся предатель.