Королева северных земель - Виктория Богачева

А к исходу шестого дня вернулся с новостями Хакон.

Рагнар к тому дню уже велел готовить драккары к отплытию. Сидя на берегу, одолеешь. Да и довольно давно ушедший из, но не воротившийся конунг Харальд занимал его думы, пусть он никому, кроме Сигрид, о том не рассказывал.

За седмицу, что его не было, Хакон, казалось, ещё шибче исхудал. На еду он набросился голодным волком, словно не видел её несколько дней. Слегка утолив лютый голод, он рассказал, что за Орном шёл четыре дня, а ещё два спешил в Вестфольд. Почти не спал, а ел и того меньше: не рассчитал запасов, взял мало, а собирать или охотиться времени не было.

— Орн прошёл лес насквозь, а на том берегу сел в лодку, — Хакон откинул с лица свалявшиеся волосы. — Видел, как он ушёл в море.

Рагнар прищурился, припоминая.

— Куда?

— На Варгхольм.

— Волчий остров? — переспросила Сигрид.

— Да, — Хакон кивнул. — Но там не живёт никто. Только камни да ветер.

— Потому Орн и пошёл туда, — медленно сказал Рагнар. — Переждать. Скрыться. Долго там не пробудет. Воды мало, рыбы у берега почти нет. Орн не задержится. Несколько дней — не больше.

— Если только его там не ждут, — Хакон посмотрел на него.

Конунг покачал головой.

— Он мелкая сошка, чтобы ждать его. Орн или подаст знак, и над ним смилостивятся и приплывут. Или бросят его, и он решится плыть сам.

— Или подохнет, — буркнула Сигрид. — Как трус и предатель, а после смерти попадёт ко владычице Хель.

Хакон странно посмотрел на неё, и в светлых глазах мелькнуло одобрение. А когда она договорила, он кивнул несколько раз, соглашаясь.

— Туда ему и дорога.

Рагнар спрятал усмешку в светлой бороде. Того и гляди сдружатся. Вдвоём с ним спорить будут...

— Драккары у нас готовы. Завтра утром тогда отправимся. Если Орн на Варгхольме — возьмём его там. Если ушёл — узнаем куда.

Сигрид подалась вперёд, словно хотела что-то сказать, но затем осеклась и промолчала. Это заставило Рагнара присмотреться к ней повнимательнее. Он уж и не помнил, когда его рыжая воительница сдерживала свой язык.

Но затем Хакон спросил что-то о кораблях, и конунг отвлёкся. Подсел ближе к другу, на миг сжал его плечо, безмолвно благодаря. Притихшая же Сигрид, напротив, заторопилась уйти из Длинного дома.

— Я твоей матушке обещалась... — сказала она, перехватив вопрошающий взгляд мужа.

— Вы поладили? — удивился он.

На миг замешкавшись, Сигрид кивнула и выскользнула из-за стола. Пока шла к дверям, чувствовала, как пытливый взгляд Рагнара вонзается между лопатками. Она едва не поёжилась, но сдержала себя.

Она не соврала. И впрямь уговорилась с Ярлфрид встретиться. Когда она вошла в хижину, которую занимали жена и дочь конунга Харальда, женщина дожидалась её одна. Не было видно ни Рангхильд, ни их старой служанки.

Они мало говорили даже после того, как весь Вестфольд узнал о предательстве Сольвейг и Орна. Рагнар не стал скрывать и рассказал всё как было. Может, и были среди хирдман те, кто подумал, что и конунг навлёк на себя позор, позволив рабыне такое сотворить, но думали они молча. Вслух сказать подобное не посмел никто. Как и бросить Рагнару вызов.

Его же мать, узнав правду, не спешила принимать Сигрид. Порой ей казалось, что, когда все считали её рабыней Рагнара, Ярлфрид была с ней приветливей.

Но больше Сигрид ни к кому не могла пойти, так что дня три назад сама отыскала Ярлфрид и попросила помочь.

— Снимай портки свои, — увидев, что рыжая воительница застыла в дверях, велела Ярлфрид и кивком указала на занавеску, что разделяла хижину на две части. — И ступай туда.

Пальцы у Сигрид подрагивали и не слушались, когда она распутывала завязки. От лица отлила вся кровь, и кожа казалась такой же белой, как первый зимний снег. Глядя на неё, Ярлфрид вдруг смягчилась и вздохнула.

— Ложись. И скажи мне вот что...

Она задавала вопросы, а Сигрид отвечала. Односложно, потому как от волнения у неё стучали зубы, а она не привыкла бояться. Она никогда и ничего не боялась, кроме позорной смерти, бесчестия и плена. А нынче даже слезы к глазам подступили, до того ей было жутко.

Закончив, Ярлфрид вновь вздохнула и покачала головой.

— Ты должна сказать моему сыну, — произнесла она, наблюдая, как Сигрид поспешно натягивает портки и застёгивает воинский пояс. — Он готовит драккары, хочет покинуть Вестфольд. Ты должна ему сказать.

— А не то что? — вдруг огрызнулась воительница и тотчас смутилась. — Вы ему скажете? — но всё же упрямо договорила.

Ярлфрид едва заметно усмехнулась, и вдруг в её чертах лица Сигрид увидела Рагнара. Усмешка ему досталась от матери, а ведь прежде она думала, что он пошёл всем в отца, конунга Харальда.

— Не то Рагнар тебя не простит, когда узнает, а он непременно узнает. Мой сын не терпит двух вещей: лжи и предательства.

Это Сигрид знала не понаслышке. Силы вдруг её оставили. Она сперва хотела уйти, но вместо этого опустилась на постель, на которой лежала. Села, широко расставив ноги, упёрлась локтями в бёдра и зарылась ладонями в волосы, взлохмачивая косы.

— Он прикажет мне остаться. Не возьмёт с собой.

— Я слыхала, сын подарил тебе драккар, воительница. И хирд у тебя свой есть. Можешь и против его слова уйти, — медленно произнесла Ярлфрид, испытующе пооглядывая на Сигрид.

Та непокорно тряхнула головой.

— Могу, — отозвалась глухо. — Могу.

Недовольно щёлкнув языком, Ярлфрид поджала губы и отошла к скамье, что стояла напротив.

— Чего ты страшишься? — спросила, немного помолчав. — Отнимать жизнь ты умеешь. Давать её — не шибко сложнее.

Сигрид поглядела на неё волчонком и вновь свирепо дёрнула головой.

— Не хочу сидеть и ждать мужа на берегу, — буркнула она.

— А чего хочешь? — Ярдфрид невесело усмехнулась. — Чтоб тебе в живот угодили, и ты кровью истекла? Али дитя сбросить? И чтоб мой сын от горя почернел, коли ты умрёшь?

Её простые слова и спокойный тон ударили Сигрид под дых так сильно, что она задохнулась сперва. Рука невольно дёрнулась к плоскому, поджарому животу. Она даже огрызаться не стала. Лишь прикрыла глаза и тяжело сглотнула.

— Родишь — и вернёшься на свой драккар. Рагнар разве тебя к столбу приковал, и ты шага не можешь ступить? — спросила Ярлфрид таким голосом, что стало понятно: она не стала бы возражать, поступи так сын.

Но не потому, что невзлюбила рыжую воительницу.

Неужто Ярлфрид