Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

— Я? Не знаю? — перебила Харпер, отталкивая от себя Офелию. — Меня собственные родители выперли из дома без объяснений. И потом кроме бабушки у меня реально никого не было. В школе все сторонились, никто не понимал странную девчонку, что вечно что-то в блокнотах пишет и не разбирается в блогерах и моде. А потом бабушка умерла. И я осталась одна. Совсем одна на всем свете! У тебя всегда был отец! А я чуть с крыши не прыгнула, настолько было страшно и одиноко. Хорошо, потом жизнь мне Дэна подкинула. Но и с ним потом стало невозможно говорить. Я все равно была одна, хоть рядом и был мужик, который только делал мне хуже. До Деймонда… я забыла какого это, когда тебя слышат.

Офелия сделала шаг назад. Пристыженная и еще более несчастная. Харпер и сама успокоилась, не понимая, почему эти слова так задели ее. Качнула головой.

— Но я не собираюсь меряться, кому было хуже и тяжелее. Я просто скажу, что понимаю тебя. И что теперь у тебя есть я. Ты всегда можешь прийти ко мне, хорошо?

Офелия с удивлением распахнула глаза, открыла рот, но слов не нашла.

— Ты же за этим тут? Найти друзей?

Кивок в ответ. Несмелый, быстрый, словно признаваться в таком для Офелии унизительно.

— Ты вывела нас… ты заслужила шанс. Давай попробуем стать подругами. Но если все это ложь! — Харпер указала пальцем на Офелию. — Если ты предашь нас! Врешь! Я лично разрублю тебя на мелкие куски и раскидаю по миру. Это ясно?

— Ясно! Еще как! — Офелия расцвела, кинулась обнимать Харпер. Та едва дышала, так крепко ее сжала полу-грех. — Ты такая классная!

— Обычная, — прохрипела Харпер. — Ты меня задушишь.

— А, ой, всегда забываю, как важно вам дышать.

Харпер оказалась на свободе, жадно глотнула воздуха. По правде, она давно поняла, как работает мир. Самый добрый человек — тот, кто знает, что такое человеческая жестокость, а потому не хочет, чтобы кто-то еще это пережил. Никто не поможет тебе с большей искренностью, чем тот, кого много раз предавали, оставляя один на один с несправедливой реальностью. И уж точно никто не сможет полюбить тебя сильнее, чем тот, кто познал жрущее изнутри одиночество.

Только сломленный человек понимает, как важна поддержка и забота.

Другое дело, что некоторых ломают до такой степени, что в них остается только отчаяние и злость на весь мир… вот так и рождаются злодеи, к слову.

— Давайте так: до нового года перерыв, — заявил Деймонд. — Кольца искать нет нужды, если мы планируем уничтожить свитки. Остальные свитки в Мунфоле. Нам всем нужно выдохнуть. Разобраться в себе.

— Переспать наконец, — тихо добавил Феликс, от чего Харпер вспыхнула, чувствуя укол вины: это она медлила. Деймонд давно ко всему готов.

— Тогда я пошла. — Офелия надела на плечи свой розовый рюкзак. — Но мы на связи! Я помню про «мы теперь подружки!» А сегодня у меня свидание, представляете? Не знаю, какой он человек, но в постели и правда бог. Спасибо, дядя.

— Обращайся, — без эмоций тряхнул плечами Феликс. И едва Офелия скрылась за дверью, заговорил: — Вынужден признать, что мне требуется отдых. Придется лечь спать… какое глупое времяпрепровождение!

— Почему на тебе перчатка? — жестко спросил Деймонд. Харпер опустила глаза к рукам Феликса, свела брови вместе: перчатка скрывала только левую. Давно она стала такой невнимательной?

— Попробовал последовать за вами. — Феликс показал почерневшую руку, обрубленные пальцы… — Пальцы уже растут! — тут же воскликнул он, заметив ужас в глазах Харпер. — Требуется время. Магия немного сожрала меня. Но я в порядке. Просто устал.

— Иди спать. Это приказ. Ты мне нужен Феликс. — Деймонд хлопнул его по плечу. — Ты мой друг, слышишь?

— Знаю. А вы идите уже на свидание! Сколько можно медлить? Того гляди Офелия быстрее себе пару найдет.

Деймонд не выдержал и крепко обнял Феликса. Тот опешил, но вырываться не стал. Расслабился, улыбнулся.

— Не рискуй больше собой, — попросила Харпер. — Ты и мой друг теперь.

Феликс пообещал отдыхать, спать и набираться сил. Ближе к трем часам дня Харпер и Деймонд покинули дом и поехали обратно в Париж. Успели погулять под солнцем по узким улочкам недалеко от Эйфелевой башни, нашли потрясающе вкусное кофе и съели самое банальное, что могли: круассаны. До этого правда еще отведали пасту и гамбургеры.

Погода несказанно радовала, и куртки получилось оставить в машине. Харпер позволила себе забыться, чтобы насладиться моментом, но все равно мысли периодически возвращались ко всему произошедшему. Чаще всего перед глазами появлялась мать.

Что тут вообще творится? Кто ее мать? Почему она видела ее в катакомбах? Почему она ее бросила одиннадцать лет назад?

Сегодня Харпер решила не задавать эти вопросы. Она с радостью оглядывала мощенные дороги и невысокие домики с маленькими балконами. Вдохновлялась архитектурой и людьми. Подставляла лицо под теплые лучи солнца, представляя, что лето еще только впереди. Улыбнулась вдруг: в январе откроется Дверь в Мунфол. А Деймонд живет в районе Лета!

Ждали, когда зажгутся огни на Эйфелевой башне, они на мосту. У Харпер спирало дыхание от предвкушения, рука чуть дрожала, едва удерживая телефон, ведь она намерена была снять тот самый момент.

— Ты знал, что горящая Эйфелева башня защищена авторским правом? — спросила Харпер, а Деймонд забрал у нее телефон. Чуть отошел, вскинул брови на ее изумление, и до нее наконец дошло, что он хотел снять ее на фоне башни, когда зажгутся огни. — Днем — нет. Можно использовать фото и видео, как хочешь. Но когда горят огни — никакой коммерции без разрешения.

— Почему ты никуда не выкладываешь то, что снимаешь? Я весь день тебя фотографирую! А сколько видео мы сделали…

— У меня не личный блог, — пожала плечами Харпер. Замерла, словно почувствовала, что момент пришел, и не прогадала. Широко улыбнулась, когда зажглись огни на башне. Отвернулась от камеры, чтобы Деймонд снял ее со спины, ведь непременно хотела, чтобы в кадр попал ее белый бант на волосах.

— Ты такая красивая, — сказал Деймонд, подходя