Обречённые - Харпер Л. Вудс

когда её бёдра двинулись вперёд, сильнее надавливая на собственную руку, пока она медленно и нежно работала. Изучала своё тело, не торопясь, чтобы понять, что ей нравится, пока я наблюдал, и это знание планировал использовать в своих интересах очень скоро.

Обращал внимание на каждое учащение её дыхания, на каждый вздох и стон, на движения её руки, которые их вызвали. Спуская штаны до ягодиц, изучал её тело вместе с ней. Возможно, это были не мои руки на ней, мои пальцы, зарытые в её киску, но я всё равно запомнил всё, что ей нравилось. Марго застонала, когда мой член вырвался наружу, вонзившись зубами в её нижнюю губу. Знал, что этот ракурс покажет: пирсинг на нижней стороне моего члена, там, где он соединяется с яичками. Я обхватил рукой его длину там, где он изгибался к животу, нежно поглаживая, пока внимание Марго было приковано к прикосновению.

Она моргнула, покачала головой, и ее внимание снова переключилось на мое лицо. Улыбнулся ей, наблюдая, как в ответ на ее губы появилась нерешительная улыбка.

— Я не думаю…

— Не беспокойся об этом сейчас, певчая птичка. Сегодня тебе нужно беспокоиться только о том, что я посмотрю, как ты кончаешь, — сказал, откладывая ее заботы на завтра. Что бы ни начало выводить ее из состояния эйфории, это было делом другого дня. — Хочу посмотреть, как ты ласкаешь пальцами. Нет ничего злого, Марго. Похоть тоже может создать что-то прекрасное.

— Я… — она замолчала, ее пальцы замерли, когда потянулся между нами.

Я обнял ее, не позволяя ей остановиться, когда она была так близко. Не коснулся ее нежной, набухшей кожи, но посмотрел ей в глаза, ухмыляясь.

— Без похоти не существовало бы ни одного человека. Без нее у меня не было бы тебя, — сказал я, вызвав у нее сдавленный вздох. Она фыркнула от смеха, но её рука возобновила свои действия, лаская клитор так близко ко мне. Я прижался лбом к её лбу, удерживая взгляд, пока поглаживал свой член. Её дыхание перехватило, пальцы стали работать быстрее. Она вот-вот должна была кончить раньше, чем я был готов, её тело уже было готово, но я достаточно знал о Красных ведьмах, чтобы понимать, что её оргазм доведёт меня до предела вместе с ней.

— Вместе со мной, — сказал я, удерживая её взгляд, когда она ахнула. Изогнула тело вперёд, напрягаясь, её глаза горели, как самое яркое пламя, которое когда-либо видел.

И тут она кончила, магия вырвалась из неё, как буря. Тело задрожало от силы оргазма. Моя сперма пропитала мою руку, когда она украла моё удовольствие и впитала его, баланс взаимности, который привёл её тело в гармонию сильнее, чем когда-либо видел у неё. Напряжённые линии её лица разгладились, когда я кончил, глядя в огонь её глаз. Сияние, которое всегда исходило от неё, стало ещё ярче, и, когда она потянулась ко мне, то выглядела как богиня. Её рука пахла её киской, когда она сняла повязку с моей шеи, с шоком глядя на свежезажившую розовую кожу.

Взгляд скользнул по остальным моим ранам, затем она перевела взгляд на ожоги на ногах, пока я смеялся. Поднеся её руку к моему рту, прижал её пальцы к своему языку, чтобы впервые ощутить вкус рая.

— Всё, что ты делаешь, прекрасно, Марго, — сказал я, пожимая плечами, когда она наклонилась вперёд, пытаясь понять силу магии, которую она хранила внутри себя. — Почему это должно быть иначе?

Она засмеялась и бросилась на меня. Она повалила меня на кровать, обняв так крепко, что я не смел пошевелиться. Хотя, казалось, она забыла, мы оба были обнажены ниже пояса. Её киска была так близко к моему члену, но я подавил вновь нарастающее желание.

Эта ведьма меня бы погубила, если бы не переспала со мной первой.

33

МАРГО

Моя кожа стала слишком чувствительной после горячего душа, смывшего всю кровь Вельзевула. Он настоял на том, чтобы мы переоделись и покинули Пятый Круг, желая попасть в следующий, прежде чем отправиться на ночлег. Я не осмелилась спросить, что его так тревожит, но у меня было неприятное подозрение, которое и так уже знала.

Воспоминание о бесчувственности Сатануса, когда Вельзевул умирал, было еще свежо в моей памяти, и я задавалась вопросом, что же там происходит. Помог мне переодеться, натянув брюки на ноги. Я хотела устоять, но теперь, когда он все видел, это казалось глупым. Покраснела, когда он встал, и усмехнулась, наблюдая, как его безупречное тело направляется к двери.

У него не было ни единого шрама, его тело было совершенно свободно от ран и каких-либо признаков того, что он был так тяжело ранен. Мои запястья были не без следов, кожа вокруг них была воспалена и раздражена от того, как оборвались веревки.

Взгляд Вельзевула скользнул по ним, в этом взгляде читался вопрос, на который я отказывалась отвечать. Воспоминания о том, как Амелия рассказывала ему о том, что меня связали, были смутными, но его взгляд был теплым и понимающим.

— Как? — спросил он, озвучивая вопрос, которого надеялась избежать. Признаться в своих чувствах, признать, что я больше не в ловушке своего бесчувственного цикла, — это было не то, к чему была готова.

— Это случилось, когда ты умирал, — призналась, поморщившись, потому что даже это казалось слишком близким к признанию. Я не знала, что делать с новыми чувствами, которые кружились внутри меня, с теплом, которое чувствовала каждый раз, когда он смотрел на меня.

Не знала, как со всем этим справиться.

Вельзевул кивнул, на его лице появилась понимающая улыбка.

— Я буду здесь, когда ты будешь готова впустить меня, певчая птичка, — сказал он, подойдя ближе и нежно прикоснувшись губами к моему лбу. Это согрело меня сильнее обычного, проникло в самое сердце и вызвало мурашки по коже.

Как я могла прожить свою жизнь, ни разу не почувствовав этого?

— Где моя коса? — спросил он, отступая назад и оглядывая комнату, словно пытаясь собрать все кусочки пазла. — Как ты меня сюда привела? Насколько помню, мы всё ещё были на пути между пропастями душ.

Я сглотнула, сжимая руки, и внимательно посмотрела на него. Не знала, как воспримет эту новость, и, честно говоря, она меня нервировала.

— Сатанус забрал твою косу, когда спасал тебя из пропасти, — сказала, поморщившись, когда его мышцы словно застыли на месте.

— Сатанус вытащил меня? — спросил он тихим голосом. Его тело было напряжённым, плечи высоко подняты, когда