Обречённые - Харпер Л. Вудс

но ее глаза расширились, когда она потянулась вперед, вытирая грязь с имени на граните. Сделала первый шаг, отдалившись от надгробия. Закричала, когда из земли вырвалась костлявая рука, схватила ее за лодыжку и потянула вниз в грязь. Земля в могиле сдвинулась, когда я сделал шаг к ней, но Марго подняла руку и покачала головой, перевернувшись на земле и встав на ноги.

Скелет Сюзанны Мадиззы вылез из могилы, ее костлявые пальцы впивались в землю, когда она хрипло пыталась дышать. Грязь стекала с ее челюсти, просачиваясь сквозь кости к ее ногам. Она пожелтела от старости с момента своей истинной смерти, с того момента, как Люцифер решил, что это будет ее последнее пристанище. После того, что она сделала с Уиллоу и все, что сделала бы, если бы Он не вмешался, она никогда не узнает покоя.

— Марго, — сказал я, мой голос звучал как предупреждение, когда Сюзанна потянулась к ней через расстояние.

— Марго, — повторила Сюзанна, постукивая пальцами и теребя руку. Ее голос был хриплым и резким, но она сделала шаг к Марго, словно собираясь утащить ее в могилу.

Моя певчая птичка отступила на шаг назад, удаляясь от могилы Сюзанны с инстинктивным знанием, от которого у меня перехватило дыхание. Она чувствовала магию, окружающую могилу, границу, которую Сюзанна не сможет пересечь, понял я. Подошел к ней, обнял и наклонился вперед, положив подбородок ей на голову.

— Они здесь из-за тебя, — сказала Марго Сюзанне, эмоции застряли у нее в горле. Она была одной из ведьм, которые так заблуждались, так сбивались с пути из-за ведьмы, которой они доверили научить их путям равновесия и привести к Источнику.

Сюзанна подняла голову ко мне, ее пустые глазницы, казалось, смотрели сквозь меня.

— Ты восстала против выбранных мной пар, но позволила этому существу прикасаться к тебе добровольно? Твоя утроба стоит больше, чем демон, девочка.

— И все же ты согласилась позволить ему прикасаться ко мне, — сказала Марго, и это заявление поразило меня. Ярость закипела в животе. Намек на то, что сделал Итан, было известно многим, стало для меня новой информацией. Марго подняла подбородок, подойдя к магической границе. Она приложила к ней руку, дико ухмыляясь Сюзанне, когда та сделала то же самое. Их руки почти соприкоснулись, разделенные лишь магией, которая держала Сюзанну в ловушке.

— Ты сделала меня пленницей собственной жизни. Меня успокаивает мысль, что ты наконец-то узнаешь свою судьбу, — сказала она, отходя от могилы.

Она потянулась ко мне.

— Марго! — крикнула ей вслед Сюзанна, когда мы уходили, продолжая свой путь к поместью Ереси.

И брату, который ждал меня там.

35

МАРГО

Поместье в Шестом Круге, Ереси, больше напоминало готические церкви Европы, чем жилой дом. Здание было высоким и узким, с башнями, устремляющимися к залитому солнцем голубому небу. В передней части здания располагалось окно-роза, идеально центрированное среди колонн и фронтонов из натурального камня. Горгульи сидели на крыше, глядя на нас сверху вниз, когда мы приближались. Их глаза светились красным на неподвижных лицах, словно стражи, наблюдающие за всеми, кто решал войти. В походке Вельзевула была какая-то неожиданность после всего, что произошло за последний день, и он, не обращая внимания на формальности, распахнул входные двери.

— Лорд Вельзевул! — сказал дворецкий, на его лице появилась жизнерадостная улыбка, когда он шагнул вперед. Похлопал архидемона по спине, этот жест был таким знакомым и менее сдержанным, чем я видела в большинстве других кругов. Внутренний холл вокруг нас представлял собой просторный зал с купольным потолком в задней части, где свет проникал через окна, выходящие в небо. Розовое окно позади меня отбрасывало на пол узор света, создавая иллюзию форм и теней.

— Рад тебя видеть, Врасарт. Мой брат здесь? — спросил Вельзевул, и я резко повернулась, чтобы отвести взгляд от фигур на полу и рассмотреть его целиком. Он ухмыльнулся, демонстрируя полное отсутствие стыда за хранившийся им секрет.

— Я приведу его к тебе, — сказал Врасарт, вежливо кивнув мне, прежде чем убежать.

— Брат? — спросила, искренне заинтригованная тем, как это вообще произошло. Демоны не рождаются, они создаются. У Вельзевула не было детства. Его воспитывали не так, как меня.

Он просто был ничем в один момент, а в следующий — уже существовал — полностью сформировавшийся взрослый архидемон со своими собственными мыслями.

— Если копнуть глубже, то все архидемоны мне как братья. Люцифер — наш самый близкий человек, почти как отец, так что мы сводные братья или почти братья. Но мы с Бельфегором были созданы в один день. Моя магия пустила корни задолго до его, ожидая, пока Источник освободит её от земли и вселит в тело, созданное для меня Люцифером, и всё же она сочла нужным создать нас обоих в один день. На создание остальных ушли годы, так что, полагаю, у её решения была причина. С тех пор мы очень близки.

— Нас учили, что Бельфегор не архидемон, — сказала, стараясь говорить легко, несмотря на своё замешательство. Возможно, я бы сказала, что это ложь, но все архидемоны прошли через врата вместе с Люцифером.

Бельфегор — нет.

— Ему было суждено быть им, — сказал Вельзевул, задумчиво кивая. Он посмотрел на лестницу в углу фойе, словно бодрствуя в ожидании брата и тщательно подбирая слова на случай, если их подслушают. — Люцифер предполагает, что это как-то связано с тем, что мы образовались в один день, но он не может быть уверен, что пошло не так. Источник никогда не говорил ему, почему не дал Бельфегору достаточно собственной магии, чтобы он мог претендовать на статус архидемона. По-прежнему правит Ересью, но он более восприимчив к магии других кругов, чем остальные из нас, поэтому редко покидает это место. Когда мы вышли на поверхность, он нес койку Люцифера, чтобы выполнить свой долг, и сознательно решил вернуться в Ад до того, как портал закрылся. Он никогда не покинет это место.

— Должно быть, ему тяжело, — сказала я, оглядывая поместье, которое теперь казалось, будто он, возможно, что-то компенсирует. Все поместья были по-своему великолепны, но это было нечто совершенно иное. Это соперничало с роскошью жадности, и не было никаких оснований полагать, что это так. Статуи в углу комнаты изображали обнаженные фигуры, высеченные из белого мрамора, который больше напоминал греческую античность, чем готическую архитектуру, окружающую их. Многие из них были в интимных объятиях, намекая на грех похоти, пока оглядывалась в поисках признаков других кругов. Виноградные лозы обвивали колонну, листья были большими,