Обречённые - Харпер Л. Вудс

Я сглотнула, кивнув в знак согласия.

Его глаза содрогнулись и закрылись.

— Скажи, что нет, — сказал он умоляющим голосом. Его лоб коснулся моего, мольба в его глазах поразила меня в самое сердце. В то же самое место, где разорвал меня надвое. Я не могла вынести мысли о том, что стану причиной такого выражения на его лице, что бы он обо мне ни думал.

— Что нет? — спросила, улыбаясь ему и пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

Но достаточно знала о демонах, и Вельзевул предупредил меня достаточно, чтобы понять, что он имеет в виду. Я заключила сделку, и однажды буду обязана выполнить любые условия, которые выдвинет Сатанус. Однажды мне придется отдать ему все, что он захочет, в обмен на спасение жизни Вельзевула, и хотя это вызывало у меня тревогу, я не могла об этом жалеть.

Он стоял передо мной, целый и невредимый, и за это я была готова заплатить ту цену.

— Скажи мне, что не заключала с ним сделку, — сказал он, повышая голос. Его гнев был очевиден, но он не мог понять, почему я не готова к такому повороту событий. Не ради этого, но могла направить его в другое русло. Отвлечь его, чтобы не лгать дальше.

— Конечно, нет, — фыркнула, вырываясь из его объятий. — Кем ты меня считаешь? Глупой? Зачем мне заключать сделку с демоном ради человека, который видит во мне лишь очередную добычу?

Его лицо помрачнело, и поняла, что он осознал, что я, должно быть, подслушала, прежде чем он набросился на меня. На его лице не было и следа удивления, только смирение, которое, как он знал, приближался этот момент.

— Это было не то, что ты думаешь, — сказал, и мягкий тон его голоса лишь разжег мой гнев. Я по-прежнему была безмерно рада, что он выжил, но это не означало, что могла просто стереть боль, которую мне причинил.

Боль, которую никогда не хотела испытывать.

Теперь, когда с моих запястий сняли повязки, стало намного хуже. Эмоции захлестнули меня потоком, грозя унести в бурное море.

— Я не вижу, что могло бы быть иначе. Так лучше. Лучше услышу горькую правду, чем буду слушать твою красивую ложь хоть секунду, — резко ответила, направляясь к двери, чтобы отпустить его. Он сказал, что нам нужно перейти к следующему кругу, и я твердо намеревалась двигаться дальше. Может быть, и не знала, что происходит между ним и Сатанусом, но это не означало, что хотела задерживаться с архидемоном, который, в лучшем случае, вызывал у меня дискомфорт.

— Мефистофель любит собирать вещи, которые важны для других. Его любимые вещи — те, которые он крадет у других и запирает, чтобы их никогда больше не нашли. Как ты думаешь, что бы он сделал, если бы узнал, что я тебя люблю? — спросил он. Мои плечи опустились, когда я медленно повернулась к нему лицом, выдавив из себя небрежную улыбку, чтобы скрыть причиненную им боль.

Он не успел узнать. Не успел увидеть.

— Кто, черт возьми, такой Мефистофель? Звучит как какая-то проклятая болезнь богини, — выплюнула я, мой резкий смех показался странным даже мне самой. Это был не мой, этот горький, жестокий звук, вырвавшийся из моего горла.

— Он вполне мог бы им быть, насколько понимаю. Он правит в отсутствие Маммона. Он хотел забрать тебя, Марго. Я сказал ему, что ты ничто, чтобы скрыть правду, потому что если бы он знал… — он замолчал, обрушив на меня всю силу своего взгляда. — Если бы знал, что я влюблен в тебя, то позаботился бы о том, чтобы я больше никогда тебя не видел.

Замерла, разинув рот, глядя на него, на слова, которые никогда не хотела слышать.

— Возьми свои слова обратно, — сказала я, покачав головой.

— Я стараюсь! — Вельзевул рявкнул. — Пытаюсь сказать тебе, что лгал ему. Если бы знал, что ты нас подслушала, никогда бы не позволил тебе уйти вот так, — сказал он, сделав шаг ко мне, на который я ответила отступлением.

— Другая часть! Возьми свои слова обратно! — закричала я, обнимая себя за живот. Бабочки, порхающие там, были полным предательством самой себе, неразумной мыслью, что могу это получить. — Возьми свои слова обратно.

— Певчая птичка, — сказал он, его голос дрожал, когда быстро сократил расстояние между нами. Отстранил мои руки от живота, переплел свои пальцы с моими и прижал их к своей груди. Сжал мои руки, эта хватка была успокаивающей, даже когда он посмотрел на меня и сглотнул. — Я не смог бы вернуть свои чувства, даже если бы хотел. Ты проникла в мою душу и оставила на мне свой след.

Мои губы задрожали, осознание ситуации заставило мое сердце треснуть в груди. Это было похоже на кровоточащую, зияющую рану, словно она пронзила меня до костей. Я хотела, чтобы его слова были настоящими, чтобы в них была правда, а не просто манипуляция моей магией, заставившая его поверить в них, но это заставило меня усомниться в том, что поняла о его неуязвимости.

Без магии это было невозможно.

— Я пела. В аду. Пела, чтобы попытаться спасти тебя, — сказала, впиваясь пальцами ему в грудь, произнося эти слова. — Это не ты. Ты не имеешь в виду это, и однажды ты проснёшься и возненавидишь меня за то, что я отняла у тебя твою волю.

Он вздохнул, улыбаясь мне сверху вниз.

— Я архидемон, Марго. Твоя песня на меня не действует, по крайней мере, не так, как ты думаешь. Она может усиливать уже существующее влечение, но есть огромная разница между тем, чтобы считать тебя потрясающе красивой, и тем, чтобы любить тебя до глубины души. Похоть — не мой грех. Я настолько преисполнен обжорства, что твоей песне негде пустить корни.

— Не понимаю, почему ты ничего не сказал до Второго Круга. Ты ненавидел мой род так же сильно, как я боялась твоего, — сказала, глядя на него. Подняла подбородок, выпятила грудь, будучи уверенной, что это тоже очередной обман.

— Ты не была готова это услышать. Не была готова принять тот факт, что, может быть, кто-то там, за этими высокими стенами, увидел меня насквозь и готов был перелезть через них, чтобы оказаться по ту сторону вместе с тобой. Знаю, что это правда, потому что я тоже не был готов. Упустил признаки собственной неуязвимости, и только когда Амелия указала мне на мою глупость, то понял правду. Буду