Разрушение - Наталия Джастер

— Твоя мама впустила нас, когда мы приехали, — закончила Каденс. — Но не она приглашала нас сюда.

— Вот именно, — раздался мужской тембр. — Это сделал я.

Мы резко повернулись к Поэту, который небрежно опирался на арку между прихожей и гостиной. Он уложил свои волосы в привычный организованный хаос — намеренная растрепанность, а не результат того, что мои пальцы тянули его за локоны. Шут также переоделся в бронзовый камзол и жаккардовую рубашку гранитного цвета, а его окрашенные в тон брюки были заправлены в сапоги.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Свет от огня обрисовывал его ленивые черты лица, подчеркивая плутовской изгиб губ.

Подобно связке петард, леди вскочили на свои босые ноги и пронеслись через комнату, намереваясь наброситься на него. Я поднялась, наблюдая за происходящим. Но даже в присутствии других людей тлеющие глаза Поэта слились с моими.

В последнюю секунду он улыбнулся женщинам, готовый впитать их внимание. Но прежде чем они успели задушить шута в объятиях, все три дамы как по команде затормозили.

В этот момент из-за спины Поэта вынырнула крошечная фигурка.

— Ой, — пискнула Пози, когда в поле зрения появился сын Поэта.

Со спутанными волосами и глазами, которые были еще ярче, чем у отца, Нику напоминал сонного фейри. Его появление остановило женщин как вкопанных. Они неловко замялись, не в силах совладать с собой.

Мы не знакомили их в Весне. На это просто не было ни времени, ни безопасной возможности. Кроме того, мы не хотели ошеломлять Нику еще больше, чем он уже был ошеломлен, и привязывать его к людям, с которыми ему в итоге пришлось бы попрощаться.

Нику моргал, прогоняя усталость. В ту секунду, когда он заметил женщин в их воздушных платьях, его зрачки расширились от восторга. — Нимфы! — радостно воскликнул он и побежал к ним.

Рука Поэта плавно обхватила Нику за талию. Он подхватил сына, пока мальчик извивался от возбуждения. — Кто вы? Кто вы? Кто вы? — спрашивал он каждую из них. — Папа, смотри! Нимфы, которые родились из лепестков. Мы теперь друзья? Я хочу с ними поздороваться!

— Тсс, — пробормотал шут. — Они стесняются.

Девушки в изумлении уставились на него, потрясенные этим словом. Они были кем угодно, только не стеснительными. Я бы рассмеялась, если бы меня не переполняли эмоции.

Поэт представил их друг другу: — Нику, это Вейл, Пози и Каденс. Они леди колючки Бриар.

— Правда? — Пози с надеждой обернулась. — Неужели?

Поэт сделал точное предсказание. Я подозревала, что им не терпится узнать о своих должностях в Осени. В этом королевстве не было принято держать целый штат прислуги, но я уже нарушила столько правил на этом этапе, что значило еще одно?

— Конечно, — ответила я им с улыбкой. — Если это вас устроит.

Женщины просияли, включая Каденс. Но их энтузиазм сменился неуверенностью, когда они снова посмотрели на Нику. Вместо осуждения они просто наблюдали за ним со смущенным любопытством и легкой нервозностью.

Он их пугал.

Я поняла, что они не хотели напугать Нику. А также не знали, как реагировать, что сказать или сделать, чтобы не обидеть нас с Поэтом. Я остро чувствовала их страх совершить ошибку.

Поэт крепко держал ребенка, пока тот не успокоился. — Дамы, это мой сын, Нику.

Девушки помедлили. Затем каждая из них присела в реверансе и вдруг принялась ворковать над мальчиком. Очередной хор «ооооо» слетел с их губ — в том числе и у Каденс — когда они подошли ближе и пожали его маленькую ручку, что привело Нику в восторг.

— Вы нимфы из страны растений, — сказал он им. — Вы проросли из листьев и лепестков, и поэтому вы такие же красивые.

— Мне это по душе, — подбодрила Вейл.

Пози наклонилась к нему. — Сезоны, какой же ты милый.

— Я его создал, — похвастался Поэт. — А чего вы ожидали?

— Приятно осознавать, что ты все такой же самодовольный индюк, — съязвила Каденс.

Пока Поэт воссоединялся с девушками и позволял сыну болтать с ними, Нику творил свою магию, очаровывая женщин своей энергичной натурой. Они мало что понимали из его слов, но как только они к этому привыкли, его своеобразная речь перестала их смущать. То, что они выросли среди людей искусства, помогло им в этом, и мы с Поэтом по очереди переводили комплименты Нику.

Тем не менее, всякий раз, когда Поэт смотрел на меня, мои щеки горели. Хоть он и переоделся, переложил ли он мое нижнее белье в новый карман? Хранил ли он его при себе?

Я изо всех сил старалась взять себя в руки. — Ты разбудил его?

— Этого хитрого эльфа? — Поэт пересадил Нику на другое бедро, поскольку ребенок еще не был готов к тому, чтобы его отпустили, иначе он мог бы наброситься на леди. — Он притворился спящим в ту секунду, как я вошел в его покои. А потом, когда я уже уходил, Нику услышал весьма внушительное количество женских писков, доносившихся с твоей половины коридора. — Поэт посмотрел на сына, их носы столкнулись самым очаровательным образом. — Осмелюсь сказать, с каждым днем тебя все труднее поймать. Своенравный фейри. Должно быть, ты унаследовал это от принцессы.

От этого намека у меня перехватило дыхание. Поэт услышал это и оглянулся на меня, от его взгляда я растаяла, как масло.

Женщины захихикали. Вейл помахала руками. — Эй? Не забыли про нас?

Я залилась краской в сотый раз и прочистила горло. Поэт лишь скривил губы в порочной ухмылке, острота вот-вот готова была сорваться с его языка.

Но Нику заговорил первым: — Ибо таково наследие Сезонов.

Поэт пошутил по поводу того, что он «унаследовал» мою черту, и это слово, должно быть, сработало как триггер в сознании Нику. Таким образом, его заявление должно было быть невинным. И все же оно пронеслось по комнате, словно циклон, высасывая кислород из моих легких.

Улыбка Поэта погасла. Его черты сузились, превратившись в хмурую гримасу.

Смятение и трепет сковали мои вены льдом, пока мы с шутом в шоке смотрели на его сына. Теперь, когда восторг от знакомства с леди прошел, Нику просто играл с лентой на запястье отца.

Старый континентальный афоризм гласил, что люди с якобы «здравым умом» были единственными существами, достойными существования. Он утверждал, что это правило было волей природы — всемогущих Сезонов. На протяжении всей истории никто никогда не оспаривал это нелепое предположение.

Но проблема заключалась не только в том, что сказал Нику. Проблема была в том, как он это сказал. В голосе, который он использовал. Нику изменил свой тембр так, чтобы