Лекарь для хана - Галина Погорелова

Я приготовилась к очередной порции метафор и философствования, но вместо этого заработала простой ответ, честный, как показалось.

— Я всегда хотел сына либо дочку, – поделился он неожиданно тихо. – А мне не дано: ни семьи, ни детей.

— Нигде?

— Нигде… Может, когда-то и заслужу.

— А я… И Темир, – я подалась вперед, в надежде воспользоваться этой его откровенностью – узнать, будет ли нам счастье, но Борчи уже закрылся.

— Не мути воду. Сказал же – будет, как будет.

Он вдруг бодро вскочил, сбросив с себя усталость.

— А что будет – то и должно.

— И что же мне сейчас «должно»? – машинально съязвила я.

— Отдыхать, Айше… Иди к себе. С тобою мы еще наговоримся.

Глава 49

Я знала, что вымоталась, но лишь на обратном пути в свои комнаты прочувствовала это в полной мере.

Вот она – реальная цена откровений. Сплошная нервотрепка.

Так сильно мне не доводилось уставать ни в один из дней забега по степи, даже тогда, когда нас с Гульнарой гнали волки. А ведь сегодня работать пришлось исключительно головой, которая в моем случае, что пытался донести Борчи, больше мешала, чем помогала. И я уже была готова с ним согласиться.

Отчасти… Все же горе от ума.

Пока Разия бодро вышагивала впереди, я плелась следом, едва переставляя ноги. День, начавшийся звонким голосом муэдзина, теперь приближался к закату, обещая закончиться последним призывом. И к своему удивлению, мне вдруг искренне захотелось помолиться, только бы приструнить мысли.

Молитва была сродни медитации, а именно этого сейчас и не хватало моей голове: концентрации и внутреннего равновесия. Все-таки частое использование дара не проходило бесследно, в чем мне вновь пришлось убедиться на собственной шкуре. За каждое «подглядывание» придется платить реальным физическим истощением, а за каждое неумелое, как с ханом, – вдвойне. К тому же я дико, просто по-звериному проголодалась.

Ни Тайдула-хатун, ни Борчи не подумали о том, что великие цели требуют усиленного питания. Никто меня не накормил, и если не считать завтрака и горсти сушеных ягод, съеденных еще в покоях хатун, ничего другого мой желудок не видел.

Зато Разия оказалась куда более приземленной – говорить ей о насущном не пришлось.

К моему возвращению меня ждал ранний ужин, а заодно и компания Гульнары с Умай, суетившихся у невысокого столика. Ела я с ними, но скорее машинально, почти не различая вкуса еды, пусть рацион здесь и был в разы богаче, чем в ставке Хасана.

С расспросами они ко мне не лезли. Наверняка Разия провела с ними неплохой инструктаж. Я же, утолив голод сытным мясом, лепешками и тушеной капустой, окончательно осоловела. И мечтала уже не о молитвах, а лишь об одном: помыться. А после рухнуть на постель.

Думать я так или иначе была не в состоянии. Нет, сегодня любые размышления – во избежание проблем с психикой, особенно с учетом того, что я узнала от Борчи и что осталось между строк нашего разговора, – лучше свести к минимуму. И переварить этот день завтра.

Перед уходом старик обещал мне выходной: у меня будут целые сутки передышки, пока хан не придет на следующий сеанс к матери. Так что завтра я спокойно разложу все по полочкам…

Спрятав зевок в ладонь, я поднялась. И, вновь отмолчавшись перед своими компаньонками, поблагодарила.

— Пойду к себе. Спать буду… – но за мной ожидаемо увязалась Умай.

— Совсем на тебе лица нет, хатун. Может, трав хочешь? – издалека начала она, хотя я сразу догадалась, что разговор пойдет не о моем внешнем виде. Ее и за столом подмывало что-то спросить, да вот смелости не хватило.

— А давай, Умай, – подыграв, согласилась я таким тоном, будто она предложила мне не травяной сбор, а чего-то горячительного. – Наливай.

И по тому, что со своим напитком бывшая караванщица вернулась довольно скоро, стало ясно: все необходимое она заготовила заранее. Явно планировала ко мне подлизаться.

— Что у тебя стряслось? – я понизила голос, покосившись на дверь. – Или у Гули? С ней беда?

— Нет, хатун. Спала она только плохо ночью, ворочалась.

В этом новости не было – Гульнара спала плохо везде. И на скорое улучшение пока что рассчитывать не приходилось.

— Ей тоже отвара налей.

— Хорошо.

— Умай, – я осторожно коснулась ее руки, спросив прямо: – Тебя кто-то обидел? Здесь, во дворце? Ты честно говори.

Меня и без того вымотали недомолвки Борчи и моих новых коллег. Играть в эти игры еще и с Умай точно было ни к чему.

— Никто не обидел, нет. Дозволь завтра в город сходить?

— В город? Куда именно? К Темиру?