Лекарь для хана - Галина Погорелова

Я устало вздохнула: в груди же кольнуло чем-то похожим на ревность. Но скорее не из-за того, что Умай могла повидаться с моим нокером, а оттого, что вообще имела возможность выйти за пределы дворца. И свободы у нее сейчас было куда больше, чем у меня.

— А зачем? Погоди… Караван? – сообразила я. – Они завтра прибудут?

— Да, хатун, – Умай оживилась. – Хочу товарок своих повидать, узнать, как они.

— Ой, апа-апа… – Мне и так было понятно, кого именно она собиралась повидать. – Слабо же я тебе по лбу приложила. Ну вот зачем, спрашивается,оннужен?! Сама же жаловалась, что по степи тебя возит. Или забыла? А то, что со мной сделать хотел, тоже забыла?

— За то прости, хатун, – просто ответила Умай, не став уклоняться. – Плеть я твою заслужила: можешь еще наказать, ежели болтаю лишнего. Все стерплю.

— Да не стану я тебя пороть!

С этой новой-старой Умай следовало вести себя поаккуратнее: она воспринимала мою иронию всерьез, а вот здравый смысл опускала.

— Это он повинен во всем. Тогрул. А не ты. И идти к нему тебе не надо.

— Так положено же, хатун. Жена я ему.

— Ты что же, любишь его?

— Нет... Давно не люблю...

Но я уже отрицательно покачала головой.

— Вот что, Умай. Послушай меня внимательно: я тебе запрещать не буду. Хочешь – иди, смотри на своего караван-баши. Но ты одно пойми: ты теперь от него вольная. Да, пока будешь при мне, но это не навсегда... – я сделала паузу, глядя ей прямо в глаза, – когда сладится все, я верну тебе настоящую свободу. Слово даю! Аэтотсам пусть себя обслуживает. Так ему и скажи.

Для меня озвученное казалось логичным, но Умай посмотрела с искренним удивлением, будто я пообещала ей полцарства.

— Разве дозволено так?

— Со мной дозволено, апа, – я хмыкнула.

Она же еще долго молчала, переваривая услышанное. А потом неожиданно хитро прищурилась и улыбнулась лукавой, чисто женской улыбкой, понятной в любом веке.

— Но я пойду тогда, хатун? Скажу...

— Пойди, Умай.

— Может, мне и бею что передать?

Вот же лиса… Просекла-таки мои страдания по Темиру.

— Может, и передать.

Я вернула ей улыбку. И уже не сомневалась: с этой женщиной мы действительно станем подругами.

Глава 50

Весь следующий день я посвятила отдыху, размышлениям и изучению дворца.

В ином освещении он выглядел приветливее, чем ночью, и куда просторнее. Но и в нем мне разрешалось передвигаться в ограниченном пространстве и посещать всего несколько комнат и внутренних садов. Я узнала, что отсюда через крытые переходы можно было попасть во дворец хана, а между ними, на смежной территории, располагался гарем, которым заправляла Тайдула-хатун.

Обо всем рассказывала Разия, согласившаяся показать и описать подробнее мое новое место жительства, но сразу обозначила дозволенное: на территории гарема мне делать было нечего, ходить туда запрещалось, как и покидать пределы дворца.

Свободы у меня и правда оказалось мало...

К вечеру вернулась Умай, повидавшись с товарками, но так и не «навестив» караван-баши. Однако за то, что она не решилась высказаться Тогрулу, я ее не винила. Освобождение от прошлого – процесс долгий, и вряд ли в ее случае он будет легким. Зато начало уже было положено. Даже в своем молчании сама себе Умай казалась невероятно смелой, чем радовала и меня.

Принесла она весточку и от моего нокера – его обещание, что мы вскоре увидимся. Темир получил разрешение от Тайдулы-хатун на встречу, а значит, она не была так уж против нашего возможного союза.

Но все упиралось в другое: будет ли моя знатная родственница довольна лечением своего сына?

Вот этого я и опасалась. И не только потому, что невольно вспоминалаисторию, но и потому, что на второй встрече с ханом опять ничего не добилась.

Да, Джанибек согласился принять мои предписания, включая и диету. Со следующей недели в столице объявят о соблюдении им поста перед важным событием – закладки фундамента новой мечети. Так что с этой частью лечения все начиналось удачно. А вот с поиском причин я провалилась.

Черная паутина не пустила меня и во второй раз – выбила из сознания, что говорило уже об одном: я лезла не тем путем: неправильно, в лоб.

Придется действовать как-то иначе – осторожнее, думая теперь и о себе. И не без оснований... К вечеру четвертого дня моя усталость, о которой предупреждал Борчи, стала реальной: тягучей, накопившейся. Я вновь хотела только есть и спать, но восстановиться как следует у меня не вышло.

Джанибек пришел ко мне