Лекарь для хана - Галина Погорелова

— Воды теплой дай, – обратилась я к бывшей караванщице. – И кровать перестели.

Сил говорить громче не было. Но когда мне помогли лечь, я уставилась на Гульнару так, что девчонка тут же сделалась пунцовой и опустила глаза.

— И что тут было?

— Я хана спасла! – выпалила она.

— Что значит «спасла»?

Я посмотрела на Умай, но та кивнула.

— Ты подробно расскажи.

Гульнара уже открыла рот, заработав от меня нагоняй:

— Нет! Не ты. Умай пусть говорит.

— Не знаю, хатун, да только так оно и было, – начала та. – Тебя и с места сдвинуть не получалось, словно окоченела. Мы и кликали, и тормошили – ты ни в какую. Лишь ноги его сжимала, а хану от того худо становилось.

— Как же, худо? – передразнила я, скривившись. – А мне тогда каково было?

— Ты сидела сиднем, а он кричать начал, – голос у бывшей караванщицы дрогнул. – Мы и рот ему зажимали, чтоб никто не услышал. Потом те двое вошли, и все вместе его держали, так он разошелся. А после я и Гульнару позвала, чтоб помогала. Она подлезла, руку протянула, а он схватил. Сам схватил, хатун, Всевышним клянусь.

— И что?

— Затих враз – кричать перестал.

— Вот так взял и перестал?

— Да. Каждый тут притих. Он начал отходить, глаза открыл… Гульнара дернулась, руку забрала, а его выгнуло. Тогда нокер, Кутлуг который, и прикрикнул на нее, чтоб руку вернула. Она вернула, так хан притих заново. Уснул.

Умай перевела дыхание и продолжила:

— А потом, незадолго до тебя, проснулся: вы с ним малость разминулись. Кутлуг ему все объяснил, но сам он будто и не понял, чью руку держал. А может, и понял, не знаю. Мне никто ничего не говорил.

Я подозрительно покосилась на девчонку.

Дурочка наивная. Если хан рассмотрит в ней «обезболивающее», ее саму эта роль не обрадует. А она еще и улыбается... Но хуже всего было другое: не стирая девичьей улыбки, девчонка зыркала на меня исподлобья с каким-то несвойственным ей вызовом. Прятала его за опущенными ресницами, но я-то все видела.

Ох, Гуля, Гуля.

— О случившемся молчите! – раздраженно подвела итог я.

На большее сейчас меня просто не хватило. Пришлось понадеяться, что обе и без угроз поймут: слухов им не пережить.

— И еще попрошу тебя, Умай: не говори Темиру. Ежели узнает такое – наломает дров.

— Как велишь, хатун.

— Я спать буду, а вы следите за мной. Ты, Умай, последи, прошу...

— Худо тебе?

— Малость, – уклончиво выдала я, – до утра пройдет.

— А я как же? – пискнула Гульнара. – Буду подле.

— Нет.... Ступай. Не до тебя сегодня.

На последнем замечании она обиженно поджала губы, но у меня действительно не было терпения еще и на нее. Однако ретироваться девчонка не успела: едва попятившись, вскрикнула.

Через секунду я поняла, почему. Как и поняла то, что здоровый сон мне сегодня уже не светит.

В дверном проеме стоял Борчи.

Глава 53

Визит старика не удивил – скрыть от него случившееся я и не рассчитывала. Да и на что вообще надеялся хан, требуя от меня конфиденциальности в этом дворце? Должен же он был понимать: как минимум от одного участника нашего тайного кружка прикрыть случившееся не выйдет.

А вот чего я не планировала, так это того, что Борчи явится с пылу с жару и лишит меня возможности отоспаться.

Но оно и к лучшему – я не успела остыть. И хоть сосредоточиться было трудно, мысли путались из-за истощения, раздражения и злости от этого только прибавилось.

Да, я пока не видела всей картины целиком и уж точно не видела ее глазами старика, но общие черты уже начинали складываться. И пусть только этот шайтан попробует снова таиться. К тому же мое измотанное состояние притупило страх перед ним. Так что теперь доиграться рисковал и он.

Борчи же и сам хорош – давал повод: вместо того чтобы поинтересоваться моим самочувствием, он, не моргая, разглядывал перепуганную Гульнару.

Впрочем, я нашла в этом и свою выгоду: теперь-то он не отвертится.

И так было понятно – девчонка давно входила в его планы. Я догадывалась о чем-то таком еще после нашей встречи в степи, туманных объяснений Темира и того, как неохотно с нее сошла моя чернота, оставив след. А интерес к ней хана и ее участие в «лечении» только подтвердили опасения. Борчи подослал ее ко мне не просто для того, чтобы заставить меня вернуть утраченные способности. Интуиция, а может, и сам дар, подсказывали: причина куда проще.

Не исключено, что именно она, безродная сирота из ставки Хасана, и была всему виной.

— Выйдите обе! – мне пришлось прервать затянувшиеся гляделки и выставить Умай с Гульнарой