Лекарь для хана - Галина Погорелова

Идущий ко мне мужчина выглядел выше, шире в плечах, крупнее во всех смыслах, словно уже не отыгрывал роль правителя, а вернулся к своему естественному состоянию. Но боль не ушла из него до конца, что я тоже заметила. И именно это сейчас было моим единственным козырем – возможностью не дать им казнить старика.

— Хан, прикажи его отпустить! – вместо положенного приветствия выпалила я и тут же почувствовала, как теряю уверенность.

Да, сперва стоило бы подумать, а потом делать. Как минимум, разобраться в причинах происходящего. Но едва ли на все это у меня была хотя бы минута: пришлось идти на риск, не взвесив последствий и уж тем более собственной глупости.

— Он же ничего не сделал, – необоснованно заявила я.

Кто его знает, вдруг и сделал?

— И он мне нужен, – в этом аргументе было уже больше толку. – Я без него не справлюсь...

Между нами остался всего шаг, когда Джанибек замер. Его темно-карие глаза на миг сузились, и в них мелькнул гнев, но я упрямо продолжила лезть.

Что тут скажешь, такта у меня с роду не водилось... С любым начальством я уживалась плохо: не умела подстроиться, вовремя замолчать, не наговорить лишнего. А уж с таким начальством подавно.

Однако страх за старика перевесил.

Происходящее рисковало обернуться второй казнью, свидетелем которой мне придется стать. Но сейчас я отчетливо понимала: сравнивать Темира с Джанибеком было бессмысленно. Если первый тогда пошел мне навстречу, и я почти не сомневалась, что он уступит, то второй едва ли даже прислушается.

Возможно, именно поэтому во мне взыграла такая глупость.

Шантаж...

— Не буду, – я сглотнула и все же закончила: – не буду тебя лечить, если…

Хан оказался рядом настолько быстро, что я не успела отпрянуть. Его рука сомкнулась на моей шее, и он без церемоний протащил меня к стене, прижав к холодной поверхности.

— Что говоришь, кыз? – голос у него прозвучал наигранно спокойно.

— Я…

— Повтори, и отправишься к нему. Так что же ты не будешь делать?

Закашлявшись, я подавила желание вцепиться в его запястье.

— Прости, хан… – и как же жалко прозвучал мой ответ.

Но пора было хоть как-то исправлять положение.

— Всевышним молю, прости. Я служу тебе.

— Мне ли?

— Тебе, хан! – сбивчиво повторила я. – Но, молю, не губи его. Я без него силы своей не понимаю…

На последней фразе он неожиданно отпрянул, раздраженно выдохнув. Но, обернувшись, резко провел ладонью себе по горлу.

— Вот вы где у меня! Ты, он. Все вы! Проклятые камы...

Я же, округлив глаза, ловила в полумраке его жесты, не понимая, за что мне такая «благодарность». А Борчи – за что? И кто эти «вы»? Предыдущие лекари и шаманы, не справившиеся с его лечением – те самые «везунчики», которых он уже успел уволить?

— Хан…

— Молчи!

Джанибек направился к пологу. Сперва я не сообразила, куда он смотрит, но вскоре заметила тонкие прорези: через них, должно быть, можно было разглядеть двор.

Испугавшись, что снаружи началось самое страшное, я осторожно двинулась вдоль стены. Собиралась выглянуть сама, но меня и без того позвали.

— Полюбуйся на него.

Нет, ситуация не изменилась – нокеры терпеливо ждали сигнала.

— А может, я и верно поступлю, если вас двоих тут оставлю? – будто сам с собой принялся рассуждать Джанибек. – Чтоб не было ни тебя, ни его. Может, тогда…

— Хан, прошу.

— Еще слово, кыз!

Я поспешно опустила голову.

— Ежели убрать каждого, оно и пройдет, сглаз мой? – вернувшись к своим мыслям, снова заговорил он, но все-таки обращался ко мне. – Ночью вопрос от тебя был: что я помню с того дня, когда пришел недуг. Так вот, кыз, все я помню. И как с ним, – его рука указала в сторону двора, – обед разделил, хлеб преломил – помню. И как в тот же час мне стало худо...

Вот это поворот!

Ничего подобного Борчи мне не рассказывал... Зараза!

Меня так и подмывало переспросить, верно ли я все поняла, но пришлось и дальше помалкивать.

— Я его тогда не казнил – ана за него просила. Но я и сам думать из-за боли не мог: он один облегчал и один с того света вытащил. Но не он ли меня туда отправил? Кто мне скажет? Ты?

Джанибек мазнул взглядом в мою сторону и тут же жестом запретил открывать рот.

— Молчи пока… Я скажу то, что никто до тебя не слышал. Потому молчи. Когда же слово дам – думай. А то не шибко ты умная: такие при мне долго не живут… Так вот, Айше, за день до недуга моего я собирался услать ану из Берке. Провинилась она...

От свалившегося откровения меня едва не стошнило.

—