Тайны Туман - Рина Кент

— Тогда скажи мне, что ты делаешь. — Ее голос понижается. — Сделка с Аидом заключена.

— Никакая сделка с Аидом не завершена. — Я поворачиваюсь к ней, продолжая держать пистолет. — Инк рассказывал тебе, как там внизу? Депривация «Омеги» - это лишь начало. Физические пытки были ничем. Именно ментальные пытки свели меня с ума. Он постоянно крутил мне на повторе записи того, как тебя избивают. Я смотрел это снова и снова, черт возьми. Я знал, что это старые записи, еще с тренировочных дней, но чем дольше я смотрел, тем больше границы стирались, и я видел, как ты умираешь снова и снова, не имея возможности хоть что-то с этим сделать. Это сводило меня с ума.

— Ястреб… — она кладет руку мне на предплечье.

— Он сделает то же самое с тобой и уничтожит тебя, потому что думает, что это ты убила Неро. Он никогда тебя не отпустит.

— Я была к этому готова, когда заключала сделку, — она поджимает губы, хотя ее пальцы дрожат.

— Ты готова бросить меня снова? Ты повторяешь прошлое?

— Нет, конечно, нет!

— Тогда что, черт возьми, это такое? Потому что чем больше мне кажется, что ты моя, тем быстрее ты ускользаешь сквозь пальцы. Ты хоть думала обо мне так же много, как я о тебе? Поглощал ли я тебя так же, как ты поглощала каждую мою, чертову мысль? Иногда мне кажется, что тебе даже нет дела до нас.

— Иди к черту, Ястреб. — Глаза наполняются слезами, она роется в сумке и достает до боли знакомый дневник, кинжал, который я ей подарил, и кольцо, которое, как я думал, она выбросила. Она тычет ими мне в грудь дрожащими пальцами. — Это всегда было моим сокровищем и единственными вещами, которые я повсюду носила с собой. Всякий раз, когда я держала их, я представляла, что ты рядом, и черпала из этого силы все эти годы. Ты был в каждой моей мысли наяву и в каждом сне. Если ты думаешь, что мне нет дела до нас, то иди к черту.

— Тогда не уходи. — Я понижаю голос. — Не уходи, черт возьми.

— Ты думаешь, я хочу этого после того, как мы провели столько времени в разлуке? Но… но… я больше не могу родить тебе детей, и я буду проклята, если не обеспечу твою безопасность.

— Мне плевать на детей, Бунтарка. — Я сжимаю ее подбородок рукой. — Ты — единственное, что меня когда-либо волновало.

Она часто моргает, сдерживая слезы.

— Но ты говорил, что хотел много детей тогда…

— Единственная причина, по которой я хотел того ребенка и любых будущих детей, заключалась в том, что ты была бы их матерью. Мне не нужны дети, которые не от тебя.

Всхлип срывается с ее губ, она прячет лицо у меня на груди.

— Как ты можешь снимать столько лет тяжести с моей души парой слов?

— Обнимашки? — спрашиваю я.

— Обнимашки, — она издает смешок сквозь слезы. Я откладываю дневники и кинжал и прижимаю ее к себе.

Моя рука находит ее руку, и я надеваю кольцо туда, где ему всегда было место, на ее палец.

— В этот раз не снимай. Держи его у себя, пока я не придумаю достойное предложение.

— Ястреб…

Я касаюсь губами ее лба.

— Просто подожди, пока всё это не закончится.

Она смотрит на меня сквозь влажные ресницы.

— Мы будем воевать с Аидом? Я могу попросить Призрака и остальных о помощи, но ты же знаешь, мы не можем начать полномасштабную войну с ним. Мало того, что у него все еще есть некоторые из «Нулевых», так еще и есть его тайные международные партнеры, которые будут травить нас, как собак.

— Мы не будем воевать с Аидом.

Я тянусь назад и достаю шприц с анестезией, который оставила Элоиза. — Воевать буду я.

Прежде чем Туман успевает отреагировать, я ввожу содержимое шприца ей в руку. Ее глаза расширяются, а затем наполняются предательством и чистым ужасом. Только боится она не укола. Она боится за меня. Ее пальцы впиваются в мою руку, она качает головой.

— Неееет… Ястреееб… Пожалуууйста…

Ее хватка слабеет. Она тихо скулит, ее глаза закрываются, слезы текут по щекам, и она обмякает в моих объятиях.

Я глажу ее по волосам и в последний раз целую в лоб.

— Ты не единственная, кто готов рискнуть всем, Бунтарка.

Я добровольно вернусь в свой худший ад ради нее.

Глава тридцать девятая

Прошлое не может оставаться в прошлом, когда оно преследует наше настоящее и будущее.

Кто-то трясет меня за плечо. Мои конечности сводит судорогой, по щекам текут слезы.

Я вскакиваю от испуга и обнаруживаю, что нахожусь в постели, а рядом со мной Инк и Скар. Именно Инк трясет меня за плечо. Скар медитирует в изножье кровати.

— Где Ястреб? — я вытираю щеки. Какого черта я плачу из-за сна?

Скар продолжает медитировать. На ее футболке написано «Запретная фантазия», и это кажется насмешкой надо мной.

— Он ушел, — говорит Инк так буднично, будто это ничего не значит. — Мы не успели его поймать. Когда пришли проверить, его уже и след простыл.

— Нет… — я вскакиваю на ноги, но конечности кажутся ватными. Словно меня… опоили. — Нет. Это был просто кошмар. Этого не было.

Я смотрю на часы. Прошло более трех часов с тех пор, как я обнимала Ястреба прямо в этой комнате. Я хватаюсь за спинку кровати, чтобы удержать равновесие, и падаю обратно, а сердце в груди сжимается в тугой узел.

Ты не единственная, кто готов рискнуть всем, Бунтарка.

Его последние слова всплывают в моем затуманенном мозгу. Ястреб отправился к Аиду вместо меня. Он собирается умереть вместо меня.

Может быть, он уже мертв.

К горлу подкатывает тошнота, я бегу в ванную и меня выворачивает прямо в унитаз. Я так и остаюсь сидеть на полу, не в силах перевести дыхание.

Как он мог?

После всех его нотаций о том, что я «бросаю» его, как он мог сделать это со мной?

Я едва выжила, когда в прошлом нас разлучили друг с другом. Я едва