Тайны Туман - Рина Кент

Я встаю позади Ястреба, чтобы не отвлекать его, и чтобы иметь полный обзор жестких рельефов его спины и его задницы в шортах.

Минус в том, что недалеко от меня Ворон и Скар соревнуются в беге на месте, переругиваясь, как дети.

— Я просто говорю, Ворон-Мэн, ты не обгонишь меня на длинной дистанции.

— Хочешь попробовать, психопатка?

— А ты знал, что Франция продержалась во Второй Мировой Войне всего 46 дней, прежде чем пала перед нацистами?

Он толкает ее в плечо.

— Ты же уходишь от темы, да?

Она осматривает свои персиковые ногти, прежде чем коснуться живота поверх футболки.

— Как думаешь, Инк сможет сделать мне перекрытие татуировкой?

Это что-то новенькое. Она никогда не стыдилась своего шрама. Раньше она расхаживала с ним, выставляя его напоказ всему миру.

Ястреб прекращает отжиматься и вскакивает в полный рост, нависая над Скар.

— Ты больше не произнесешь его имя.

О боже. Мне нужно рассказать ему о моем плане с Инком, пока всё не испортилось.

— Но мне нужно перекрытие!

— Почему сейчас? — Ястреб скрещивает руки на своей широкой, обнаженной груди, отчего его объемная татуировка Ястреба выглядит выпуклой и угрожающей.

Ворон продолжает подшучивать над Скар, но она сдувается из-за своих случайных фактов о Второй мировой.

— У тебя порез, — говорю я Ворону, указывая на его руку, чтобы его жена обратила на это внимание. Она исчезла в доме, готовя напитки.

Ястреб бросает гневный взгляд на Ворона, а затем разворачивается ко мне, нахмурив брови над сверкающими лазурными глазами.

— Кажется, моя рана разболелась.

Я оказываюсь рядом с ним за секунду, мои пальцы тянутся к пластырю.

— Это инфекция? Черт возьми, тебе не следовало перегружаться. Давай я позову Элоизу, пусть она посмотрит.

— Нет. — Ястреб заглядывает на меня через плечо. — Просто продолжай.

Мои пальцы сжимают пластырь, в замешательстве.

— Это?

Он издает утвердительный звук, ничего не говоря.

— Врубайся, рыжая ведьма, — Ворон держит Скар на расстоянии вытянутой руки, качая головой в насмешке.

— Ему не больно, он просто хочет, чтобы ты лапала его, как большой гребаный ребенок.

Ястреб одаривает его жестким взглядом, и это всё, что мне нужно для подтверждения. Я бью его по руке.

— Я правда думала, что тебе больно.

Его губы искривляются в нечто среднее между улыбкой и ухмылкой, но он ни капли не выглядит виноватым.

— Бьюсь об заклад, он фантазирует о том, как ты целуешь всё, чтобы зажило, как в каком-нибудь дешевом порно про медсестер, — продолжает издеваться Ворон.

— Это ты женат на медсестре, — подмечает Ястреб.

— Хэштег - подкол. Голосом Пламени, — подпрыгивает Скар, и я не могу сдержать улыбку.

Элоиза появляется на пороге дома, неся поднос с лимонадом и придерживая поясницу.

Я бегу к ней и помогаю поставить поднос на стол. Она выпрямляется, поглаживая свой огромный живот.

Хотя я стараюсь игнорировать этот укол боли, он всё равно пронзает меня. У меня никогда этого не будет. Не в этой жизни.

Я не заслуживаю быть матерью после того, как не смогла защитить своего ребенка.

— Хочешь пить? — спрашивает Элоиза, с отчётливым французским акцентом.

— Может, чего-нибудь покрепче.

Она стонет.

— Если мне приходится страдать даже без пива, то придется и всем остальным.

Я уже собираюсь помочь ей сесть, когда чья-то рука обвивается вокруг моей ключицы сзади.

— Эй, любовь моя.

Я не успеваю даже моргнуть, подумать или нормально уловить мужской парфюм.

Ястреб срывается с места, разбивает стакан лимонада и сдергивает присутствующего с меня.

Я вскрикиваю, когда кровь брызжет на землю.

Глава тридцать седьмая

Мы не можем исправить настоящее, когда прошлое так сильно запущено.

Есть такое выражение: «видеть в красном цвете». Кто-то подумает, что это просто метафора ярости.

Это не так.

В тот момент, когда рука Инка легла на плечи Туман, я увидел чертову кровь. И мне нужно было пролить ее, чтобы почувствовать себя лучше.

Я бью его в лицо, из губы брызжет кровь. Я разнесу его смазливую физиономию и искромсаю ее стеклом, пока он не станет неузнаваемым.

Это нужно было сделать давно.

— Отпусти его. — Три пистолета наводятся на мою голову.

Чертовы приспешники Инка. Клянусь, они как грибы после дождя, не иначе.

Женщина и двое мужчин окружают меня тесным кольцом, все в черной коже, с ног до головы покрытые татуировками.

— Сразись со мной без них, — рычу я, вцепившись ему в воротник элегантной рубашки.

Ублюдок улыбается в своей манере «золотого мальчика», размазывая кровь по зубам.

— Ты ранен. Это будет не весело.

— Я обещаю сделать это веселым.

— Это будет нечестно.

— С каких это пор тебя волнует, что, блять, честно?

— Ни с каких. — Его ухмылка становится шире. — Но мне все еще нужно оставить отметину на коже Туман, и я не хочу, чтобы она меня ненавидела.

Я убью его, черт возьми, и плевать, если я при этом тоже сдохну.

Я заношу кулак, но между нами вклинивается рыжая копна волос. Туман отталкивает меня назад и встает посередине, лицом ко мне, расправив плечи.

— Довольно. — Она бросает взгляд через плечо на Инка. — Хватит провоцировать его, дьявол ты этакий.

Моя грудь тяжело вздымается, и я борюсь с желанием зарычать, как гребаный зверь. Все, что я вижу, это те годы, когда этот ублюдок был рядом с Туман, а я - нет. Я ненавижу себя и хочу убить Инка за это.

Туман кладет руку мне на предплечье, встает на цыпочки и прижимается своими губами к моим. Красная пелена медленно исчезает, сменяясь ароматом сирени и ощущением ее мягких изгибов, прижатых к моей твердости.

Я глухо рычу, отвечая на поцелуй. Мои руки собственнически ложатся на ее талию, я сдерживаю порыв развернуть ее и взять прямо здесь, на глазах у всего мира, чтобы все увидели, что эта женщина, черт возьми, моя.

А потом мне пришлось бы убить их всех за то, что они видели ее обнаженной.

Туман отстраняется первой, ее губы припухли, щеки пылают, крошечные веснушки едва заметны. Мы смотрим друг на друга на секунду дольше, чем нужно, и мир вокруг нас исчезает.

Только я и она, как и все те годы назад.

Я связан с Туман так,