Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

Мальчик поднял руки, покрытые тестом.

— Я и не собирался идти. Если сейчас брошу, Гарн скажет, что хлеб испорчен.

Повар подтвердил:

— Скажу значительно хуже.

Я вышла.

Севен ждал в коридоре.

— Что?

Он говорил тихо:

— Полтора часа назад господин Кесс отправил одного из младших разведчиков в Берен. Сказал проверить сведения по делу человека с холма.

— Это необычно?

— Само по себе нет. Но разведчик ушел через северную дорогу.

— Через старую мельницу?

Севен кивнул.

— И еще одно. Перед отъездом господин Кесс передал ему запечатанный пакет. Обычно разведывательные донесения идут через общий журнал, чтобы смена знала маршрут. Сегодня записи нет.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Где Ивар сейчас?

— В караульной.

— Разведчик уже далеко?

— Ушел больше часа назад. На хорошей лошади.

Сообщение отправлено.

Даже если сейчас окажется, что оно невинное, перехватить уже не получится.

— Вы сказали Роэну?

— Он велел сначала сообщить вам и Марте, если заметим движение по северной дороге. Сам сейчас с Лореном на площадке.

— Тогда идем к нему.

Роэн выслушал молча.

После этого отдал всего несколько распоряжений.

Без крика.

Без суеты.

Закрыть ворота.

Ивара не выпускать за пределы внутреннего двора.

Двум людям найти Корда на западном посту и привести отдельно.

Еще двое отправились проверять комнату и кабинет начальника охраны.

— Вы будете разговаривать с Иваром сейчас? — спросила я.

— Да.

— Я хочу присутствовать.

Роэн посмотрел на меня.

— Зачем?

— Потому что часть подозрений появилась из распорядка Теона. И потому что если он начнет объяснять, откуда получал сведения о ребенке, я лучше вас знаю, кому и когда рассказывала о перемещениях.

Роэн не спорил.

— Хорошо. Но говорю я.

— Разумеется.

Ивара привели в кабинет без оружия.

Он вошел сам.

Не сопротивлялся.

Сначала увидел Роэна.

Потом меня.

И сразу понял, что разговор не обычный.

— Милорд, мне сказали, вы приказали закрыть ворота и отстранили меня от командования сменой. Я хотел бы знать причину, прежде чем люди начнут придумывать собственные.

Роэн стоял за столом.

— Вы ее узнаете. Сначала ответьте, зачем отправили Рема в Берен сегодня в три часа.

Ивар даже не моргнул.

— Проверить постоялый двор и конюшню. Мы все еще ищем человека с восточного холма.

— Почему через северную дорогу?

— Там короче.

— Почему маршрут не внесен в журнал?

Небольшая пауза.

— Забыл.

— Вы не забываете оформлять наружную разведку.

— Сегодня было много дел.

Роэн положил перед ним копию ночного журнала.

— Почему в ночь нападения вы сняли постоянный пост у старого сада за двадцать минут до того, как чужие вошли на стену?

Ивар посмотрел на лист.

— Мы получили сигнал о движении на востоке. Я усилил сектор, который считал опасным.

— От кого пришел сигнал?

— От Корда.

— Корд сейчас утверждает, что не передавал никакого сигнала.

Вот этого я не знала.

Роэн, видимо, уже получил ответ, пока Ивара приводили.

Лицо начальника охраны впервые изменилось.

Совсем немного.

Но изменилось.

— Тогда он лжет.

— Возможно. Поэтому Корд сейчас сидит в другой комнате, а я буду сравнивать ваши показания отдельно.

Ивар молчал.

Роэн достал другую бумагу.

— Еще утром вы получили от меня информацию, что завтра в пять Теона вывезут к северному охотничьему дому через старую мельницу.

Я увидела, как Ивар понял.

Проверка.

Ложная информация.

И письмо, которое уже ушло тем же маршрутом.

Он посмотрел на меня.

Не зло.

Скорее устало.

— Это была ваша идея.

Я ответила:

— Да.

Роэн сразу вернул разговор к себе:

— Смотрите на меня. Что было в пакете, который вы отправили с Ремом?

Ивар помолчал.

— Рапорт.

— Кому?

— Человеку в Берене.

— Имя.

Ивар не ответил.

Роэн не повысил голос.

— Если вы еще надеетесь представить происходящее служебной ошибкой, сейчас самое время. Через несколько минут люди закончат обыск ваших комнат.

Ивар медленно закрыл глаза.

Когда открыл, что-то в нем изменилось.

Не стал другим человеком.

Просто перестал притворяться, что не понимает обвинения.

— Я не приводил тех людей в Ранвель.

Роэн стоял совершенно неподвижно.

— Я не спрашивал.

— Но вы думаете именно это. И после нападения имеете право. Я передавал сведения. Да. Но мне не говорили, что ночью войдет вооруженная группа.

Я почувствовала, как внутри становится пусто.

Не потому, что все еще сомневалась.

Потому что услышать признание оказалось намного хуже подозрений.

Роэн спросил:

— Кому вы передавали сведения о моем сыне?

Ивар посмотрел на него.

— Я не знаю настоящего имени человека, который получал донесения. Контакт шел через столицу. Мне сказали, что Теон представляет государственный интерес и что вы незаконно скрываете ребенка, чья способность может быть опасна.

Роэн сделал шаг вперед.

— Кто сказал вам о его способности?

— Сначала никто. До недавнего времени речь шла только о том, что ребенок может быть жив. Потом после случая с диким драконом мне приказали сообщать обо всем необычном.

Я вмешалась:

— То есть вы рассказали, что Теон чувствует драконов?

Ивар повернулся ко мне.

— Я сообщил, что он заранее знает реакцию животных и что лорд Арден скрывает это от корпуса.

— Вы были рядом, когда Роэн прямо запретил обсуждать способность вне узкого круга.

— Я отвечал за безопасность всего Ранвеля. От меня скрывали информацию, которая могла быть связана с прежним нападением.

— И поэтому решили передать ее неизвестным людям из столицы?

Ивар сжал челюсть.

— Не неизвестным. У них были документы и коды доступа, которые невозможно получить обычному человеку.

Роэн произнес:

— Жетон закрытых ангаров тоже выглядел очень убедительно, пока человек с ним не оказался ночью в спальне моего сына.

Ивар отвел взгляд.

— После нападения я понял, что они сказали не все.

— Но продолжили передавать сведения.

— Потому что к тому моменту уже был слишком глубоко.

Вот она.

Не долг.

Не верность государству.

Страх за себя.

— Вам платили? — спросил Роэн.

Ивар молчал.

— Я задал вопрос.

— Да.

— Сколько?

— Сначала немного. Потом больше.

— И обещали повышение?

Ивар снова посмотрел на него.

— Место в столичной охране после завершения дела.

Роэн не изменился в лице.

Это было хуже любого крика.

— Семь лет вы служили в моем доме.

— Я служил вам. И долго считал, что служу правильно.