Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

— Готова, девочка?

Ответом бандерше был кивок светловолосой голоски.

Баба с удовольствием осмотрела Соли еще раз. И родится же такое в крестьянской семейке? Наверняка, кто-то из ее бабок погулял с аристократом.

Девочка вся тоненькая, волосы светлые, глаза голубые, наивные... кому-то сегодня повезет.

— Помнишь все?

Ответом — испуганный кивок.

— Стоишь, по приказу поворачиваешься, раздеваешься, делишь что скажут, не орешь, не плачешь... деньги отдам твоему брату, моя ровно половина.

— Да, госпожа Эмма.

— Так и отвечаешь.

— Да, госпожа Эмма.

Бандерша хмыкнула.

Да, хороша...

Ее бы воля, она бы не стала отдавать половину честно заработанных денег. Но... лучше в первый раз не жульничать, тогда больше получишь. Если у этой девки сестры есть, или еще какие родственницы, грех не воспользоваться. А если она расскажет, что ее обманули...

Да и парень не промах, его на улице друзья ждут. Избить и деньги отобрать не выйдет. Ну и ладно, ей и так много достанется.

Госпожа Эмма кивнула и вышла вон.

Аукцион начался.

# #

Да, есть и такое в столице.

Есть бордели, есть и аукционы. И высокородные господа могут купить себе любовницу. На ночь, на две, на месяц, на год — это уж по их выбору.

Такие аукционы и проводила госпожа Эмма.

Вот и сегодня...

_ На сцену она выплыла с видом королевы, и сразу же завладела вниманием всех присутствующих.

— Дамы и господа, прошу минуту вашего внимания. Сегодня у нас замечательный лот. Девушка по имени Соли. Девушка, в чем может убедиться каждый желающий, посредством нашего докторуса — или самостоятельно. Итак....

Соли вышла сама.

Страшно было до ужаса, но вышла. И стояла, комкая в ладонях рубаху, разрезанную на спине. Она и не подозревала, как соблазнительно выглядит — в одной рубашке, с венком из белых розочек на светловолосой головке...

Зато это отлично представляли мужчины. По толпе пронесся ропот.

— Начальная цена — двадцать золотых.

Соли едва не ахнула.

Двадцать золотых... Корова! У ее семьи будет корова. И дом можно будет поправить.

— Двадцать пять золотых...

И нанять кого, чтобы поле вспахали...

— Тридцать.

— Тридцать пять золотом.

— Сорок.

Обстановка накалялась.

Госпожа Эмма, дождавшись нужного момента, ловко стащила с Соли рубашку — и девушка осталась стоять на подмостках голая, как палец.

— Шестьдесят...

— Восемьдесят...

— Двести, — перекрыл всех уверенный голос. — И девочка уходит со мной.

Госпожа Эмма прищурилась. Сумма была огромной, но...

— На одну ночь, господин.

— Пятьсот. И она сюда больше не возвращается.

Соли вгляделась туда, откуда раздавался голос.

Две фигуры. Одна высокая и мощная, вторая держится за плечом первой. Наверное, слуга?

Хоть бы этот мужчина оказался не злым. Хоть бы...

— Пятьсот! — согласно кивнула бандерша.

Перед глазами Соли все плыло.

Зал, человеческие лица, свечи...

Мелькнул и исчез Тим. Ему отдадут деньги, это безумное по деревенским меркам количество золота. Ее семья голодать не будет...

Настало время отрабатывать.

Соли послушно спустилась в зал. Кто-то набросил ей плащ на плечи, мужчина взял за руку холодными жестки-

ми пальцами и потянул за собой. Ногам было холодно, но девушка не протестовала.

Нельзя.

Холодные полы сменились камнями мостовой, а потом полом в карете. И только там Соли решилась поднять голову.

Посмотрела на сидящих напротив.

— Господи? Господа...

— Молчи и сиди смирно, — заткнул ее старший.

Маску эти люди не снимали.

Карета тронулась с места. Соли замолчала.

Она послушно молчала, пока карета ехала куда-то, молчала, когда ей приказали выходить, молчала, пока шла по саду.

И только когда оказалась в большой комнате, освещенной множеством свечей, решилась спросить.

— Господин, зачем это?

Комната не походила на место для любовных утех, в борделе Соли показали, как это все может выглядеть.

"Ни кровати, ни игрушек — ничего. Просто очень большой зал, наподобие бального, освещенный свечами. Колонны, мраморный пол — и ничего больше.

Старший покупатель молча вышел за дверь. Младший скинул плащ на пол. Соли открыла рот — она не ожидала увидеть этого человека. Нет, не ожидала...

— А теперь мы с тобой поиграем.

Соли посмотрела на человека, который приближался к ней. Почему в его пальцах переливается ртутью острый кинжал? Длинный, хищный... и почему этот человек так смотрит?

Почему такие страшные у него глаза... как этот кинжал. Альдонай, помоги!

— Поиграем? Но...

Первый удар кинжалом был почти безболезненным. Так, укол...

Соли вскрикнула и отшатнулась прочь.

— Что вы...

Второй удар располосовал ей руку. Третий...

— За что!?

— Потому что я так хочу...

Соли показалось, что это шипит громадная змея. Не человек, нет...

Гадина.

— Я ведь вам зла не сделала!

— И ш-ш-што?!

Удары все учащались. Становились все сильнее...

И в какой-то момент Соли поняла, что ее отсюда не выпустят.

Она здесь умрет.

И что с ней будет дальше? А что будет с ее семьей?

Мама...

Прости, мамочка. Но что могла, я для вас сделала, вы выживете. А я...

Убийца недооценил девушку.

До сих пор ему попадались достаточно изнеженные и хрупкие жертвы, которые быстро теряли силы. Но Соли была из другого материала. Выглядела она хрупкой и воздушной, но в деревне такие не выживают. Поди, поломайся по хозяйству?

Маленькие ручки могли удерживать и ведро с болтушкой для свиней, и строптивую корову...

Мо?ли поднять маленького ребенка или тяжелую вязанку хвороста.

Соли рванулась вперед.

Она целилась в ненавистное красивое лицо убийцы.

Вцепиться!

Выдрать глаза!

И был миг счастья, когда ее ногти проехались по лицу маньяка. Хорошо так проехались, до крови...

Убийца взвыл.

Лезвие кинжала вошло Соли в грудь.

Девушка даже не почувствовала боли, просто осела навзничь, будто из нее все кости вытащили. Стало холоднохолодно, и на миг ей привиделась родная деревня, заснеженный лес, бьющий в лицо ледяной ветер...

Альдонай, прими мою душу.

❖

Убийца пнул девушку ногой.

— Вот тварь! Мерзавка!

Но над телом склонился, и сувениры на память отрезал. Даже с остервенением... ушла, гадина! Еще и ударить попыталась... вот мерзавка! Негодяйка! И ведь не в первый раз уже... что ж это такое? Надо удвоить бдительность.

Дверь открылась. В комнату вошел старший покупатель.

Как ты? Игра уже закончилась?

— Эта мерзавка хотела меня изуродовать.

— М-да... покажи лицо?

Убийца послушно повернулся к свету. Ледяные пальцы взяли его за подбородок, чуть наклонили голову, чтобы было лучше видно.

— Надо чистить. Иначе напухнет.

— Сука! Прикажи выкинуть ее