Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг

— Слава богам! — сказала Альба, завязывая за спиной кожаный рабочий фартук.

— Так ты сможешь его починить?

— Конечно. Ну, некоторые компоненты слегка погнуты, и, похоже, одного-двух винтов не хватает.

— Черт, правда? — Сиона была уверена, что собрала все.

— Ага. У моделей после 325-го года шесть винтов на основании, а не четыре. Но ничего страшного, их легко заменить. Подожди, я принесу свой набор.

— Спасибо, — сказала Сиона, когда Альба вернулась в комнату, сдувая пыль с коробки с инструментами. — Я знаю, что много прошу после длинного рабочего дня. — Ага, — сказала Альба. — Вот поэтому ты помоешь посуду.

— Точно, — Сиона почти забыла о своей части сделки. Обычно Альба и тетя Винни занимались домашними делами и оставляли ее в своей учебе, но раз уж она вовлекала Альбу в свою работу, справедливо было взять часть обязанностей на себя.

— Если ты вообще еще помнишь, как мыть посуду, — с легкой усмешкой добавила Альба.

Альба всегда дразнила Сиону мягко по поводу ее полного равнодушия к домашнему труду. В другом доме такую позицию могли бы строго наказывать, но не здесь. Альба и тетя Винни всегда прикрывали Сиону по хозяйству, пока она гонялась за своими очередными безумными стремлениями. Иногда Сиона задумывалась, была ли это вера: если они просто позаботятся о доме и дадут ей учиться, из этого выйдет что-то великое. Но Винни и Альба не гнались ни за славой, как Сиона, ни за богатством, как многие тиранийцы. Это и заставляло Сиону думать, что это не вера вовсе, не надежда, что ее талант когда-нибудь принесет им статус. Это была любовь.

— Ну, это прямо ностальгия! — Альба села перед кучей стальных деталей и развернула свой набор отверток, плоскогубцев и крошечных гаечных ключей. — Я уже так давно чиню часы и радиоприемники, что забыла, когда последний раз работала с чарографом. Но будет весело!

— Я рада, — сказала Сиона, закатывая рукава и направляясь к раковине. С тех пор как она узнала об Ином мире, она старалась не использовать магическую энергию, но с Альбой прямо здесь невозможно было избежать включения воды. Закрыв глаза от вины, Сиона повернула кран лишь на столько, чтобы наполнить раковину. Ну, посуда будет чуть грязноватой. Лучше, чем каждый раз заново включать воду для ополаскивания.

— Боже, эти детали в отличном состоянии! — восхитилась Альба. — Им бы меня в университет нанять, раз уж их техники слишком тупы, чтобы собрать эту штуку обратно.

— Ага, — сказала Сиона, погружая первую тарелку в теплую воду. — Думаю, их больше интересует эффективность, чем сохранение чего бы то ни было. — Сырья или человеческих жизней. Сколько Квенов погибло из-за того, что кто-то хотел сэкономить час или несколько минут, или даже секунд работы? Надо перестать об этом думать. Не потому, что это не важно, а потому что, представляя это, ее парализовало. А позволить себе паралич она не могла.

— Ты в порядке, Сиона? — спросила Альба, бросив взгляд на лицо кузины. — Мама сказала, что ты почти не ешь с тех пор, как... — Магистериум записал это в ее досье как «истерический срыв». Прекрасное начало карьеры. — Что произошло?

— Если ты починишь этот чарограф, и все пойдет по плану, то к концу недели узнаешь.

— Узнаю?

— Это не то, что я могу как-то просто объяснить. — А кто бы ей поверил? Кто бы смог поверить, если бы она попыталась объяснить? После разговора с Брингхэмом, Сиона поняла, что путь только один. — Ты должна увидеть это сама.

Когда посуда была вымыта, Сиона надела поверх платья мантию верховной волшебницы.

— Куда ты идешь? — спросила Альба.

— Мне нужно сделать копии ключей.

— Ты надеваешь свою мантию, чтобы сходить за ключами? — удивилась Альба. Обычно Сиона избегала носить ее вне работы. Взгляды были слишком назойливыми.

— Это лабораторные ключи. — Сиона не уточнила, что это ключи от всех лабораторий Магистериума. — Просто хочу выглядеть официально. — Как и главный уборщик в Магистериуме, местный мастер по ключам вряд ли стал бы задавать вопросы волшебнице в белом.

Сиона вернулась от ключника через несколько часов, где ее ждала сонная Альба и готовый чарограф.

— Значит, он работает? — спросила Сиона, проводя пальцами по подставке для бумаги, едва заметно помятой там, где Альба вбила ее обратно в нужную форму. — Я могу использовать его сегодня ночью?

— Использовать? — зевнула Альба. — Ты же говорила, что чинишь его для коллеги.

— Конечно, но сначала я должна его протестировать.

— Сиона, — сказала тетя Винни, цокнув языком с того места, где сидела в углу, штопая блузку Альбы. — Ты должна отдыхать всю следующую неделю, а не возиться с магическими машинами.

— И вообще, — добавила Альба, — разве это не противозаконно — использовать чарограф Магистериума вне специально отведенных зон? Не сработает какая-нибудь магическая сигнализация и не влетит тебе за это?

— Только если я активирую заклинание. — Этот запрет был способом Магистериума защитить необразованное население от случайной активации магии, которая могла им навредить. Конечно, это также означало, что никто не мог практиковать по-настоящему сильную магию вне стен Магистериума. — Я не буду заниматься картографированием или перекачкой. Я просто хочу проверить, что он нормально печатает.

— Поняла. — Альба свернула свой набор. — Тогда я пошла спать. Если чарограф заглючит — не буди меня. Утром починю.

Сиона коснулась руки кузины перед тем, как та покинула кухню.

— Альба...

— Да?

— Я рада, что я здесь. — Мысль, которую Сиона никогда прежде не произносила вслух. Но, возможно, стоило говорить это каждый день, с тех пор как она была ребенком.

Альба моргнула. Игла тети Винни замерла в воздухе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я рада, что оказалась здесь, — повторила Сиона, — с вами двумя, а не с отцом.

Пока слова не слетели с ее губ, Сиона не до конца осознавала, что изменилось в ней. Всегда была часть ее, которая задавалась вопросом, какой могла бы быть ее жизнь, если бы Перрамис хотел ее. Каково бы это было, чего бы она могла достичь, имея доступ к ресурсам такого человека, как Перрамис?

За один день Архимаг Брингхэм и Клеон Ренторн убили ту смутную тоску, которую она несла с собой все эти годы. Даже добрый отец вроде Брингхэма в итоге посадил ее и попытался обуздать. Даже блестящий наследник вроде Клеона Ренторна корчился и задыхался под тяжестью отцовского наследия.

Теперь Сиона осознала, что Альба и тетя Винни дали ей то, чего ни один уважаемый тиранский отец никогда бы не дал: свободу. Потому что они были простыми трудящимися женщинами, потому что не олицетворяли то величие, к которому стремилась Сиона, и она никогда не отдавала им