Твое сердце будет разбито - Анна Джейн

ответить — прижал к моим губам указательный палец и провел по ним снизу вверх, глядя мне в глаза гипнотическим взглядом. Взглядом, который заставлял подчиняться. Я опешила.

— У тебя красивые губы, — вдруг выдал Барсов.

— Если ты не заметил, они всё еще не зажили, — хрипло ответила я.

— В этом вся прелесть.

Он склонился ко мне и зашептал:

— Когда целуешь разбитые губы, стараешься быть особенно нежным.

Я покраснела, вспоминая, каким нежным он действительно был. Но вместо того, чтобы оттаять, поманила его пальцем, вновь заставляя склониться, и зашептала на ухо, касаясь щекой его волос:

— Барсов, ты переигрываешь.

— Они так не думают, — ответил он весело, и я вдруг поняла, что на нас таращится весь класс. Даже Дилара с Лехой. И Малиновская, у которой на лице написаны и страх, и отвращение, и злость. Наверное, если бы Барс ушел из школы, она сжила бы меня со свету.

После уроков я действительно побежала к репетитору — благо, его дом находился в паре остановок от школы. Барсов сухо сказал, что будет ждать меня во дворе, и я лишь кивнула в ответ. Злость на него так и не проходила, хотя я понимала, что это иррационально.

Только я вышла за территорию школы и оказалась рядом с дорогой, как рядом со мной притормозила знакомая машина — черный Фольксваген, за рулем которой сидел Саша, а рядом с ним — Игорь.

— Привет, Полина! — прокричал он мне в открытое окно. — Запрыгивай на заднее сидение! Довезем до репетитора!

— Откуда вы тут? — опешила я.

— Давай, залезай, тут долго стоять нельзя! — донесся до меня голос Саши.

Не понимаю, как Степановы оказались тут, я села на заднее сидение. И уже из окна увидела, как злобно смотрит на меня Барсов, стоящий рядом со школьными воротами. У него было такое недовольное лицо, что я, не выдержав, захихикала.

Глава 35. Его ревность

Барс смотрел на то, как Полина запрыгивает в тачку своего дружка, и злился. Взгляд исподлобья. Рука в кармане сжата в кулак. На челюстях — желваки.

Какого вообще хрена, а?

Синеглазка сказала ему, что ей нужно к репетитору, а сама укатила с другим. Это вообще нормально? Он ей так противен?

Барс усмехнулся, провожая машину взглядом.

Конечно. Он же не такой, как этот ее хороший мальчик. Не умеет быть милым и ласковым, не дарит подарки, не говорит чушь про чувства. Таких, как он, считают дном. Гопник, офник, ауешник — его по-разному называли, и Барсу было плевать. А сейчас почему-то взбесился. Когда синеглазка уехала с другим.

— Что, тебя кинули? — с деланным сочувствием спросил Леха, хлопнув Барса по плечу. Он всё видел.

— Пошел ты, — огрызнулся Барс.

— Да ладно тебе, чел, — миролюбиво сказал Леха. — Давай найдем этого типа и поговорим с ним. Пусть по-братски поможет, оставит Туманову в покое и все дела.

— Ты больной? — внимательно посмотрел на него Барс. Идея, так-то, неплохая, но звучит стремно. Как будто бы он сам ее добивается.

— Я больной? — хмыкнул Леха и коснулся двумя пальцами виска. — Это ты не в себе, приятель. Заставил девчонку притворяться своей подружкой.

— Ты сам мне это посоветовал! — взорвался Барс.

— Я пошутил, — потупил глаза в землю друг, с трудом скрывая улыбочку.

— Ты же говорил, что имел в виду другое, — вспомнил Барс.

Тот захохотал в ответ.

Барс схватил Леху — классический захват за шею сбоку, и, удерживая, нагнул. Тренер когда-то называл это «захватом школьников». Леха попытался высвободиться, но получалось это у него плохо. В отличие от Барса он никогда не занимался ни боксом, ни борьбой — только на улице дрался.

Начав бороться, парни едва не упали. Разумеется, всё происходило в шутку, вполсилы. Они вообще часто по-дружески дрались. Однако тут, как назло, появилась Атом, решила, что Барсов избивает друга, и начала читать гневные нотации. Сбежать от нее парням удалось не сразу.

— Ну ты и дебил, — заявил Леха, когда всё-таки они распрощались с Атомом.

— На себя посмотри, — огрызнулся Барс.

— Не зря мать говорит, что нет никого хуже ревнующего мужика, — выдал друг.

— Я не ревную! — глухо сказал Барс, вновь вспоминая, как радостно улыбалась Полина тому, кто сидел в тачке. Ему она так не улыбалась.

— Чел, уж мне-то можешь не врать, — покровительственно сказал Леха. — Ты же поплыл от новенькой. Смотришь на нее и слюной капаешь. Кстати, у вас что-нибудь было? Как она тебе?

Барс даже отвечать ничего не стал, но так посмотрел на друга, что тот моментально всё понял. Обсуждать Туманову тот не будет. На лице Лехи появилась противная улыбочка, и Барс с недовольством понял — друг решил, что он не просто поплыл от синеглазки. Он в нее втюрился.

— Ладно, Димас, не сердись, пошли лучше шавуху купим, — предложил Леха и мотнул головой в сторону павильона. — Мать говорит, что хуже ревнующего мужика только голодный.

Он заржал и первым понесся в сторону павильона с шавермой. Сделали заказ, дождались его и уселись за стойку у окна.

Лехе на телефон пришло новое сообщение, и он довольно заулыбался.

— Чего лыбишься? — спросил Барс.

— Айдарова пишет, — с полным ртом ответил друг. — Говорит, с каким предметом помочь на завтра.

Не сдержавшись, парень захохотал — да так, что крошки полетели прямо на Барса.

— Аккуратнее, придурок!

— Это просто вынос мозга, чел! — не переставал ржать Леха. — Она, наверное, хочет, чтобы меня из школы выперли!

Он так смеялся, что даже закашлялся. А откашлявшись, записал Диларе голосовое сообщение:

— Нет, спасибо, зайка. Я как-нибудь обойдусь без твоей помощи. Хочется получить аттестат.

Голос у него при этом стал другим — взрослым, нахальным, глубоким. Будто он его из груди выдавливал.

— Зачем ты так басишь? — хмыкнул Барс.

— Чтобы она слушала мой голос и думала, какой я офигенный.

— Она тебе нравится?

— Айдарова? — задумался Леха. — Фиг знает. Может быть. Хорошенькая. Забавная. Пообщаться можно. На свиданку ее, что ли, пригласить? Точно!

Недолго думая, он записал новое голосовое:

— Пойдем в субботу вечером в кино?

Барсу всегда нравилось, что друг если что-то решает, так сразу и делает. Быстро берет быка за