Твое сердце будет разбито - Анна Джейн

Окна его квартиры выходили прямо на мои окна, и я поразилась, как, должно быть, ему хорошо меня видно. В этих человейниках люди как на ладони. Надо постоянно задергивать окно шторами. А то вдруг я по комнате без лифчика ходить буду, а Дуболом увидит?

— Ты один здесь живешь? — спросила я, когда Барс вышел из ванны. Лорд выбежал первым и теперь сидел у пустой миски и влюбленными глазами таращился на хозяина. Видимо, был голодным. Котенок тоже хотел есть — он сидел у своей миски и трогал ее лапой.

— Один, — ответил Барс, насыпая им корм. Удивительно, но корма для животных он покупал очень дорогие.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Слушай, у тебя черный пояс по тупым вопросам? — внимательно посмотрел на меня Барс. Ах да, он же не любит, когда у него что-то спрашивают!

— Я просто стараюсь поддерживать диалог.

— А не нужно его поддерживать. Нужно делать то, что я говорю.

— Так ты еще ничего не сказал! — взорвалась я.

— Тогда просто молчи, — сощурился Барс.

И я решила молчать. Вообще. Раз ему так не нравится, что я говорю, больше слова не скажу.

Покормив животных, Барс пошел в большую комнату и, кивнув на стол, сказал:

— Сделаешь мне домашку. Всю, которую задавали в этой четверти. У меня всё проверять будут. В тетрадях не пиши — сделаешь на черновиках, я перепишу сам. И не забудь про доклады — по истории и по биологии. Темы вот. И заполни мне дневник на пару недель вперед. Запомнила?

Я кивнула, сжав зубы. Вот же скотина! Это же сколько всего мне сделать нужно?!

— И еще. Я не Леха. Не стал бы выбирать ту, которая плохо учится. Так что не вздумай писать неправильные ответы. Делай всё так, как сделала бы себе. Я должен хорошо учиться. — На его лице появилась недобрая улыбочка.

Да как ты будешь хорошо учиться, если ни фига не делаешь? На контрольных засыплешься. Да и теорию учить нужно — на любом уроке спросить могут.

Но я ничего не говорила. Просто слушала.

— Если мне не понравится то, как ты делаешь домашку, мы «расстанемся», — добавил напоследок Барс. — И пусть тебя защищает твой мажор.

И зачем он это сказал? Чем ему так Игорь не угодил? Боже, перед другом детства безумно стыдно. Нужно извиниться.

Я достала телефон и набрала сообщение Игорю.

«Извини, пожалуйста! Мне стыдно. (Понимаешь, мой парень — псих. И не всегда умеет себя контролировать».

«Всё в порядке, — тотчас откликнулся Игорь. — Я не вправе диктовать тебе, с кем общаться, а с кем — нет, но будь с ним осторожна, Полина, хорошо?»

Я хотела написать ему, что мой парень — хороший человек, просто слегка нервный, однако даже первое слово набрать не успела, как передо мной вырос Барс.

Он был одет в одни домашние джинсы, и я оторопела, глядя на его рельефный пресс и мышцы на предплечьях. А это тату на одной руке — так и хочется разглядывать цветные узоры.

Почему. Он. Такой. Горячий?

Главное — не выдать себя. Он не должен знать, что я поплыла.

— И что ты делаешь? — ласково осведомился Барс, опираясь рукой об стол. Блин, почему он так близко? Знакомый запах ментола, свежести и кофе.

Я молча показала ему телефон, думая, что он отстанет. Но нет, Барс нагло выхватил его и успел прочитать сообщение. Волшебство момента испарилось.

— Будь с ним осторожна, Полина, — прочитал он с насмешкой. — Как трогательно.

— Отдай! — попыталась я завладеть телефоном, но не вышло. Он был выше меня и сильнее. Поднял руку, а я запрыгала вокруг него. Кажется, Барсу стало смешно.

— Отдай, я сказала! — выкрикнула я и схватила его за руку — ту, которая была в татуировках. Он рассмеялся, а я в порыве злости укусила его за запястье. Барсов опешил.

— Ты больная? — спросил он, разглядывая место укуса. Кажется, на коже остались следы.

— Здоровая, — огрызнулась я. — Телефон, говорю, отдай! И не смей читать мои переписки!

— Ты домашку мне делаешь или собралась со своим дружком переписываться? — рявкнул Барс и всё-таки вернул телефон.

Я спрятала телефон в карман, открыла учебник по математике и положила на щеку ладонь — да не просто так, а с вытянутым средним пальцем. Барс увидел его и выругался. Однако ничего делать не стал — просто ушел во вторую комнату, а я осталась одна, злая, как волк.

В одиночестве я находилась недолго. Сначала ко мне пришел котенок, который стал требовательно проситься на руки и в итоге улегся на столе. Сначала следил за мной внимательными глазами, потом пытался поймать ручку зубами, а затем, наконец, уснул. Следом пришел Лорд и лег в ногах. Почему вдруг он решил так сделать, я не поняла, но прогонять его не решилась. А затем вернулся и сам Барсов. Уселся на диван с телефоном и не сводил с меня глаз. Я спиной чувствовала, как он рассматривает меня.

— Что тебе надо? — недовольно спросила я, в очередной раз повернувшись к Барсову.

— Считай, что я твой надсмотрщик, — хмыкнул он. — Слежу за тем, чтобы ты делала домашку, а не переписывалась с мажором. Кстати, почему тебе нравятся парни, похожие на козлов?

— Люблю самокритику, — хихикнула я.

— Я имел в виду твоего дружка, а не себя. Или, — Барсов выразительно поиграл бровями, — тебе нравлюсь я?

Внутреннюю сторону щек закололо. Точно, он же явно не о себе говорит! Как это я так прокололась?! Однако внешне я и виду не подала, что смущена.

— Брось, Барсов, — отмахнулась я. — Мир должен взорваться, чтобы ты мне понравился.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Так и продолжал сидеть и наблюдать за мной.

Задание по математике я сделала только на завтра — и ему, и себе сразу. Упражнения-то нам задали одни и те же. Старую домашку по математике я просто сфотографировала у себя в тетради — пусть переписывает. Точно так же я поступлю с химией и физикой — сфотографирую дома и пришлю Дуболому. Зато над сочинением по литературе пришлось попотеть — два раза одно и то же только разными словами оказалось писать сложно.

Когда я отложила ручку, за окном уже было темно. Я глянула на