Искушение зла - Дженни Бассетт

Она выдохнула через нос, чувствуя себя нелепо. Она повернулась на бок, лицом к стене, прижимая грудь к тому мучительному тянущему ощущению, которое никак не хотело оставлять её в покое. Некоторое время она ворочалась, прежде чем пододвинуться ближе к стене. И только когда она прижалась к ней вплотную, ей наконец удалось уснуть.

Следующий день прошёл как в тумане, и Аэлия была слишком взволнована предстоящим вечером, чтобы уделять много внимания Ллмере. Она бродила по улицам словно во сне, пытаясь хоть что-то разглядеть вокруг, но мысль о том, что ей предстоит пробраться на склад, заставляла её подавлять поднимающуюся панику с каждым сделанным шагом.

Она была всего в двух шагах от Фенрира, и теперь ни за что не собиралась бросать его, но это ничуть не делало то, что ей предстояло сделать, менее пугающим.

Время тянулось мучительно медленно, но наконец солнце покинуло город, и Аэлия вышла под покров ночи. Она совершенно не могла оценить гул города, бодрого и живого вокруг неё. Любой резкий звук заставлял её вздрагивать, и с некоторым облегчением она покинула более оживлённые верхние улицы и спустилась к складам ближе к докам.

Когда она оказалась в нескольких зданиях от того места, где держали Фенрира, Аэлия нашла заброшенный склад, который приметила прошлой ночью, и нырнула в узкий переулок за ним. Несколько окон были выбиты, деревянные рамы гнили под солёным морским воздухом. Она отступила назад настолько, насколько позволяла узкая улица, проверяя, что вокруг никого нет, прежде чем рвануться вперёд. Используя весь возможный разгон, она бросилась к окну, вытягивая пальцы, чтобы ухватиться за грязный подоконник. Оскалив зубы от напряжения, она подтянулась, пока не уселась на подоконник, низко пригнувшись и ещё раз проверяя, не вошёл ли кто-нибудь в переулок. Убедившись, что она одна, она спрыгнула внутрь склада.

Её сапоги ударились о пол с глухим стуком, от которого она поморщилась, но один быстрый взгляд вокруг подтвердил то, о чём говорил внешний вид склада: сюда уже очень давно никто не заходил. Над головой тянулся настоящий полог из паутины, и Аэлия подавила дрожь. С потолка свисали гнилые, сломанные балки, и она услышала шорох крыс, разбегающихся от вторжения.

Её ночное зрение было испорчено уличными фонарями, но через несколько минут она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы продолжить. Ей нужно было добраться до крыши, но она поджала губы, увидев лестницу на другой стороне заброшенного помещения. Она выглядела едва достаточно прочной, чтобы выдержать крыс, не говоря уже о ней.

Она выругалась себе под нос и направилась к ней, не имея другого выбора, и начала подниматься. Она лезла на четвереньках, и потому, когда две доски под её весом проломились, ей удалось удержаться и не рухнуть вместе с ними на каменный пол. С грохочущим сердцем и количеством ругательств, от которых покраснел бы даже демон, Аэлия наконец добралась по шатким пролётам лестницы до крыши.

Ей пришлось навалиться плечом на дверь, бросив на неё весь вес своего тела, прежде чем она поддалась, но ей удалось распахнуть её ровно настолько, чтобы проскользнуть в прохладный ночной воздух. Она сделала несколько жадных, сладких вдохов, благодарная за то, что не оказалась погребённой под кучей обломков на полу склада. Только тогда она заметила открывшийся вид.

Ллмера была прекрасна: огни города рассыпались по крутому склону горы, а звёзды подмигивали сверху. Океан ночью был ещё прекраснее — луч лунного света пронзал тёмную воду, и волны будто отражали небесное нападение, накатываясь на серебряные лучи. Это подарило ей мгновение покоя: бескрайняя водная гладь делала её проблемы ничтожными, почти несущественными. Она позволила себе ещё один глубокий вдох, втягивая то, что вполне могло оказаться её последним глотком свободы, если её поймают, прежде чем повернуться к краю крыши склада.

Её отделяло шесть зданий от того, которое ей было нужно, каждое плотно прижатое к соседнему, так что, по идее, она могла перепрыгивать с крыши на крышу без особых трудностей. По крайней мере, так это выглядело с земли. Стоя у края крыши, она увидела ситуацию немного иначе, но не позволила себе колебаться. Разбежавшись, она перепрыгнула первый промежуток, затем побежала дальше, чтобы преодолеть следующий, и следующий. Она поймала себя на том, что улыбается — так широко, что у неё заболели щёки, — и ей пришлось подавить пузырь восторженного смеха, готового вырваться наружу, когда адреналин столкнулся с облегчением в опьяняющем всплеске.

Аэлия приземлилась на крышу рядом с нужным ей складом и юркнула в тени за низкой стеной, окаймлявшей её. Она различила тёмный силуэт стражника, патрулирующего крышу — хотя слово «патрулирующего» было щедрым. Он стоял в самом левом углу и, похоже, наблюдал за чем-то, происходящим на улице внизу. Аэлия подкралась ближе, подождав, пока не окажется почти на одном уровне с ним, прежде чем вскочить на ноги, перемахнуть через промежуток между крышами и броситься на стражника. Её кинжал оказался в руке ещё до того, как он успел осознать её присутствие, и она зажала его рот свободной рукой, проводя лезвием по его горлу. Он забился в её хватке, но она удерживала его достаточно крепко те несколько мгновений, пока его ноги не обмякли под ним. Она позволила ему опуститься на пол, обшарила его карманы, пока не нашла связку ключей, и воспользовалась ими, чтобы открыть люк, ведущий внутрь склада.

Смрад, ударивший в неё, когда она распахнула люк, был таким, что её едва не вывернуло. Пот, испражнения и болезнь — ничего подобного она никогда не чувствовала. Она уткнулась носом в рукав и спустилась внутрь.

Она моргала сквозь слезящиеся глаза, отчаянно пытаясь разглядеть окружающее пространство. Она стояла на простой металлической лестнице, у подножия которой тянулся узкий коридор, вдоль которого располагались камеры с решётками.

Когда её глаза привыкли к темноте, она наконец поняла, что именно видит. Она опустила руку от рта, её глаза широко распахнулись от ужаса. В каждой камере было набито столько людей, что они едва могли все вместе сидеть, не говоря уже о том, чтобы лечь. Они были прижаты друг к другу, грязные и зловонные, их землистая кожа натягивалась на выступающие кости. Некоторые поднимали головы, когда она шла по коридору, стараясь ступать как можно тише, проходя мимо, но другие, казалось, даже не замечали её присутствия.

В одной из камер впереди неё поднялся мужчина, его глаза были настороженными, но внимательными. Он был единственным, кто