Искушение зла - Дженни Бассетт

— Я не могу остаться, чтобы помочь вам, но, если вы выпустите всех, вас должно хватить, чтобы одолеть стражников снаружи.

Её голос был едва громче шёпота, горло сжималось от подавляющего отчаяния, которое она чувствовала, видя, что позволила случиться её страна.

Мужчина потянулся вверх и взял у неё ключи.

— Я выведу их, — сказал он, его голос дребезжал в слишком худой груди.

Остальные вокруг него начали шевелиться, помогая друг другу подняться на ноги, пока между ними распространялся шёпот надежды.

— Где держат артемиан? — спросила Аэлия, ещё раз оглядывая камеры. Среди них не было ни одного артемиана.

— Внизу.

Мужчина указал дальше по коридору, прежде чем заняться поиском нужного ключа, чтобы открыть дверь камеры.

— Удачи, — прошептала она, вкладывая в эти слова всё своё сердце, прежде чем развернуться и поспешить прочь.

Она не знала, как люди вообще смогут выбраться из Ллмеры, но сейчас её главным приоритетом было вытащить Фенрира, а люди как раз собирались устроить достаточно хаоса, чтобы провести его к свободе стало намного легче.

Она слышала за спиной звон открывающихся дверей камер и сорвалась на бег, мчась по коридору, пока не достигла лестницы. Она бросилась вниз, перепрыгивая сразу через две ступени, пока не оказалась на нижнем уровне. Здесь запах был не таким ужасным, камеры были далеко не так переполнены, и она бежала между ними, отчаянно выискивая то единственное лицо, которое так хотела увидеть.

Артемиане были в куда лучшем состоянии, чем люди наверху, и они быстро начали кричать и умолять её о помощи.

— Фенрир? — крикнула Аэлия.

Шум сверху быстро становился оглушительным, когда сотни людей устремлялись к различным выходам. Она мчалась от камеры к камере, пригибаясь и заглядывая внутрь, пытаясь найти его.

— Фенрир?

Она обежала весь складской этаж, так и не увидев его, и её грудь сжалась от ужасающей мысли, что его здесь нет. Артемиане трясли решётки камер, прижимались к холодному металлу, пытаясь дотянуться до неё, но Фенрира среди них не было.

Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и внутрь хлынул поток Астрэи, их чёрная форма холодным уколом страха прошила Аэлию. Она отступила на пару шагов, готовая броситься бежать в противоположную сторону, когда дверь на другом конце склада распахнулась на петлях и ещё больше Астрэи ворвались внутрь. Они заполнили склад: большинство устремилось вверх по лестнице к людям, а некоторые остались, чтобы окружить её. Почти сразу сверху раздались крики, и Аэлия закрыла глаза, услышав безошибочно глухие удары избиваемой плоти.

Медленные хлопки разнеслись эхом по помещению, и глаза Аэлии резко распахнулись, когда она увидела Бесеркира, входящего через открытую дверь. Артемиане отшатнулись, их безнадёжные крики стихли до полной тишины при одном лишь его виде. Он шёл к ней с лишённой веселья улыбкой на лице, продолжая медленно хлопать в ладони.

— Браво, — сказал Бесеркир с той же изысканной фамильярностью, которая преследовала её во снах. Он перестал хлопать и указал прямо на неё пальцем. — Мы все были так впечатлены.

Её кровь похолодела, и краска схлынула с её лица.

— Подумать только: ты проследовала за нами от самого Каллодосиса, убила отряд моих людей, лишила меня целой телеги людей и собиралась освободить ещё бесчисленное количество этой ночью. — Бесеркир широко развёл руки. — Я должен был бы быть сделан из камня, чтобы не признать столь поразительный подвиг храбрости.

— Вы приписываете мне слишком много заслуг, — сказала Аэлия, стараясь не поддаваться панике от того, как много он знает. — Я ничего не знаю о том, что убила ваших людей.

— Ну же, сейчас не время скромничать. — Бесеркир улыбнулся, и от этой улыбки у Аэлии по коже побежали мурашки. — Признаю, я, вероятно, и не вспомнил бы тебя из Каллодосиса, пока один из моих людей не напомнил мне — тот, у кого особенно хороший нос. Он распознал твой запах среди тел моих солдат, а вместе с ним — запах мужчины, которого я видел всего прошлой ночью. Того самого, кто помешал мне убить тебя в Каллодосисе.

Улыбка Бесеркира исчезла, и, хотя он всё ещё стоял на другом конце зала, Аэлия невольно сделала шаг назад.

— Я твёрдо верю, что важно признавать собственные ошибки, — продолжил Бесеркир, — и позволить тебе жить, несомненно, было одной из моих. Но мы не можем изменить прошлое — мы можем лишь действовать, чтобы сделать настоящее более… терпимым.

Бесеркир щёлкнул пальцами, и мгновение спустя в дверях появился человек. Астрэец тащил кого-то за собой, напрягаясь, пока волок неподвижное тело через всю комнату, чтобы бросить его у ног Бесеркира. Лишь когда Бесеркир схватил его и рывком поставил на колени, Аэлия узнала его.

— Фенрир, — выдохнула она. Её ноги едва не подкосились, когда она оглядела своего друга. Сильный, надёжный человек, которого она любила с самого детства, был почти неузнаваем, скрытый под распухшей плотью, искажавшей его черты. — Что вы с ним сделали?

Гнев прокатился по Аэлии волной, срывая с неё страх. Фенрир едва держался в сознании: один глаз полностью исчез под красной, распухшей кожей, второй был мутным и расфокусированным.

— Ну, как только мы узнали, кто ты такая, мы вспомнили, что ты дралась вместе с этим за ту маленькую человеческую сучку. — Бесеркир тряхнул Фенрира так сильно, что его голова бессильно свесилась вперёд. — Так что было не слишком трудно догадаться, что ты, вероятно, придёшь за ним. Признаю, возможно, я позволил своему характеру немного выйти из-под контроля, пока мы ждали тебя, но, в свою защиту скажу — ты по-королевски меня взбесила.

— Не привык, когда всё идёт не по-твоему? — Аэлия наклонила голову набок и надула губы. — Бедняжка.

Бесеркир остановился, разглядывая её холодными, жёсткими глазами.

— Нет, не привык. И никогда не собираюсь привыкать. Видишь ли, мне посчастливилось иметь королевское разрешение делать именно то, что я люблю делать. Он хочет, чтобы людей согнали и отправили прочь, и я с величайшим удовольствием выполняю этот приказ. Всё, о чём я прошу взамен, — немного свободы, немного пространства для игры.

Бесеркир вытащил меч свободной рукой и приставил его к шее Фенрира, не сводя глаз с лица Аэлии. Он внимательно наблюдал за ней, и его губы изогнулись в улыбке, когда он увидел, как на неё опускается ужас.

— Любишь игры? — Аэлия попыталась выровнять дыхание, удержать страх в голосе. — Тогда играй со мной. Ты злишься на меня, не на него.

— О, но я и так играю с тобой.