Игра на смелость - Л. Энн

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю. Думаю, кто-то приходит, потому что могила прибрана.

— Если бы я умер, моя бабушка разбила бы лагерь на моей могиле.

— Это потому, что ты избалованный ребенок, — я беру бутылку обратно и делаю еще один глоток.

— Я не могу не быть чертовски очаровательным, — он протягивает руку к бутылке, проливает еще немного на могилу, а затем подносит ее к губам. — Я был ее любимцем.

Я фыркаю.

— Нет, не был.

Улыбка, которую он направляет на меня, нежна.

— Нет, я не был. У Зои не было любимчика. Она любила нас обоих.

Между нами воцаряется тишина, пока мы передаем бутылку друг другу и делясь ею с Зои, до ее опустошения. Я встаю и, шатаясь, иду к надгробию, поглаживая пальцами слова, выгравированные на мраморе.

— Иногда мне интересно, а не потому ли ты умерла, что мы были друзьями. Если бы ты держалась подальше от меня, ты бы осталась жива?

— Это не твоя вина, Илай.

— Я не совсем уверен, — поворачиваюсь к нему лицом, кладу руку на вершину камня и обнимаю его, как раньше обнимал ее. — Она была популярна. Все любили ее… вплоть до того момента, пока она не решила подружиться со мной.

— С нами.

— Она уже была с тобой дружна. Только когда она навязала мне свою дружбу, все начали ее избегать. Вот тогда и начались шалости, обзывательства, вызовы.

Келлан откидывается на спину, заложив руки за голову и закрывает глаза.

— Она решила рискнуть, Илай. Никто не заставлял ее это делать. Мы не знаем, почему она пошла на кладбище той ночью.

— Не так ли? — я мог бы сделать хорошее предположение.

По ее словам, эти вызовы взволновали ее, заставили почувствовать себя живой, когда родители забыли о ее существовании. Кто-то подпитывал это и соблазнил ее поиграть.

Так же как ты поступаешь с Арабеллой.

Я подавил шепот в своей голове. Это не одно и то же. Я не хочу убивать Арабеллу, я хочу просто… прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, услышать ее стон.

Я стону и опускаюсь на колени, чтобы положить голову на прохладный мрамор. Где-то по пути я забыл, зачем затеял это дерьмо. Я не могу отделаться от мысли, что она не та, какой я ее нарисовал, что она не ее мать. Но затем она идет и делает что-то, что заставляет меня усомниться в том, что я вижу и что чувствую.

Как тот чертов наряд, который она купила. «Джейс купил», — поправляю я себя. Она могла бы заплатить за это сама, но не сделала этого. Она позволила ему это сделать, а затем поцеловала его.

— Почему ты рычишь? — слова Келлана разрывают тишину, и я поворачиваю голову в сторону, чтобы посмотреть на него.

— Что?

— Ты рычишь. Это интересно. Я никогда раньше не слышал, чтобы ты издавал такой звук.

— Заткнись. Я не издаю странные звуки.

Я качаю головой и поднимаюсь на ноги.

— Готов вернуться?

— Ты можешь сесть за руль?

— У Зои была большая часть бутылки. Я в порядке, — я еще раз глажу по камню. — Скучаю по тебе, Зозо. Надеюсь, у тебя там вечеринка, — я наклоняюсь и целую холодный мрамор. Келлан повторяет действие на противоположной стороне.

— Люблю тебя, Зублс, — шепчет он.

Трудно уйти, оставить ее там. Будто кто-то сжимает мое сердце тисками. Больно, очень больно. Я закрываю глаза и втягиваю воздух.

— Ладно, давай уедем отсюда.

Глава 39

Арабелла

Одернув юбку своего ангельского наряда, я бросаю тревожный взгляд на свою соседку по комнате.

— Тебе правда было необходимо заплести мне косички?

— Это сочетается с невинным внешним видом, — уверяет меня Лейси, все еще проверяя свой макияж, держа маленькое зеркальце в руке.

Лиф ее красного платья глубоко погружается между грудями, а юбка настолько высока, что это должно быть незаконно. На подготовку у нее ушел целый день: от неторопливого принятия ванны до прически и идеального макияжа.

— Ты просто нервничаешь. Это вечеринка года. Следующая не раньше Рождества… если оно у нас будет. Как только мы доберемся туда, ты расслабишься, — закрыв зеркало, она улыбается мне, демонстрируя свои притворные клыки. — И не жуй губу, а то съешь помаду.

Я сопротивляюсь желанию вонзить зубы в нижнюю губу.

— Я просто думаю, что это слишком.

— Я разрешила тебе носить балетки вместо белых туфель на каблуках, которые собиралась одолжить, — напоминает она мне. — У тебя свой путь.

И она согласилась на это только потому, что я не могла в них ходить. Я не ношу каблуки. Однажды, когда я примеряла пару Елены, я подвернула лодыжку.

Лейси движется к двери.

— Брэд и остальные уже должны нас ждать. Мы можем сделать наш модный выход.

Я достаю маленькую сумочку, подходящую к моему наряду, и иду за ней. Еще несколько студентов выбегают из своих комнат, готовые повеселиться.

Я снова дергаю юбку и стараюсь не думать о том, насколько сильно она обнажает бедра.

Почему я позволила ей уговорить меня купить этот костюм?

— Хватит ерзать, — ругается Лейси, когда мы выходим из здания. — Тебе нужно начать владеть собой.

Прохладный воздух окутывает меня мурашками.

— Я не привыкла носить что-то подобное. В ней видно нечто большее, чем просто в форме группы поддержки, а стринги я вообще раньше никогда не носила.

Она поворачивается ко мне лицом.

— Плечи распрями, подбородок вверх. Я не хочу видеть, как ты трогаешь свою юбку или линию груди. Хватит ныть и не подведи меня в этот вечер. Ты понимаешь?

Я киваю, сталь в ее тоне заглушает любые мои дальнейшие аргументы.

Взгляд Лейси смягчается.

— Это действительно важная ночь для меня. Мне нужно, чтобы все было идеально.

Оставшуюся часть пути до бального зала я прохожу в тишине, пока меня терзают сомнения.

Было ли хорошей идеей прийти на эту вечеринку?

Я не тусовщица. Я предпочитаю находиться в тихом месте с горсткой людей.

Чувствую себя не в своей тарелке.

Передняя часть бального зала освещена фиолетовым и зеленым светом, что придает ему жуткий эффект. 3D-проекции призраков летают по крыше здания с душераздирающими криками. Нас встречает красная дорожка, по обеим сторонам которой выстроились духи. На вечеринку уже направляется поток студентов, одетых в жуткие костюмы — от зомби до ведьм.

Лейси визжит рядом со мной.

— Это лучше, чем я себе представляла!

Несколько человек смотрят в нашу сторону, и трудно не заметить, как взгляды некоторых парней