Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз

В глазах отца стояли слезы, когда он отпустил меня.

— Иди к нашей девочке. Пусть твое лицо будет первым, что она увидит.

Я кивнул и повернулся, чтобы последовать за доктором. Он направился к лифтам. Но не успели мы дойти до них, как в коридоре появилась знакомая фигура.

Крис нервно мял козырек бейсболки.

— Холт, — прошептал он хрипло.

Мои шаги замедлились, а затем и вовсе остановились. Я понятия не имел, что сказать. Но Крис заговорил до того, как у меня появился шанс.

— Я не знал. Клянусь. Боже. Как он мог?.. — Крис покачал головой.

— Я знаю, что ты не знал.

Крис сглотнул, его адамово яблоко подпрыгнуло.

— Вот почему ты звонил раньше, да?

Я выдохнул.

— Я должен был удостовериться. Чтобы знать, не имею ли дело с несколькими нападавшими.

Он кивнул.

— Это моя вина. Я вел себя как засранец с тех пор, как ты вернулся. Я заронил это сомнение в твою голову.

— Нет. Я сделал тебе больно. Я понимаю.

Крис покачал головой.

— Прости меня. Я держал обиду из-за такой мелочи… ерунды.

В итоге, мы не были лучшими друзьями друг другу. Но каждый день давал нам шанс начать заново. Я встретился с темным взглядом Криса и протянул руку.

— Полагаю, мы оба заслуживаем нового начала. Что скажешь?

Крис посмотрел на мою руку, а затем взял ее.

— Рад, что ты вернулся. И я знаю, что Рэн тоже рада. Она никогда не переставала любить тебя.

Меня пронзила боль, смесь хорошего и плохого, но я крепко держался за хорошее.

— Спасибо. — Я отпустил его руку. — Мне пора к ней.

Крис кивнул.

— Скажи ей, что мы болеем за нее.

— Обязательно.

Я направился к лифтам, где ждал доктор, именно на них я ездил бесчисленное количество раз после папиной операции. Я только обрадуюсь, если больше никогда не увижу эти флуоресцентные лампы.

Доктор Санчес нажал кнопку лифта.

— Она сильная. Пробилась обратно к тебе. Она пройдет через это.

— Она — самый сильный человек, которого я знаю.

Двери лифта открылись, и мы вошли внутрь.

— Лучшие всегда такие, — сказал он, будто знал по опыту.

Мы в молчании поднялись в лифте на пятый этаж. Доктор кивнул налево.

— Сюда. Мисс Уильямс в обычной палате. Если все пойдет по плану и уровень кислорода будет в норме, завтра она сможет отправиться домой.

Мои глаза вспыхнули при этих словах.

— А как насчет других ее травм?

— Вероятно, у нее легкое сотрясение мозга, но кости лица целы. Хуже дела обстоят со сломанными ребрами. Выздоровление займет время. Вы должны убедиться, что она не будет торопить события.

— Мне понадобится целая армия помощников, — пробормотал я.

Доктор Санчес усмехнулся.

— Мы обязательно дадим ей строгие указания. А болеутоляющие будут вызвать у нее сонливость. В течение следующих нескольких недель мисс Уильямс будет отдыхать.

Он провел меня в палату. Солнце лилось в окно, освещая Рэн. Она выглядела такой чертовски маленькой на больничной койке. Такой хрупкой.

— Ей установили кардиомонитор и капельницу. Эта штука на ее указательном пальце помогает нам отслеживать уровень кислорода.

Я кивнул, но не мог отвести взгляд от Рэн. Но и двинуться вперед не мог.

— Знайте, ваше присутствие будет лучшим лекарством, — тихо сказал доктор.

Это было все, что мне требовалось услышать. Я шагнул вперед и опустился на стул возле ее кровати. Осторожно, чтобы не потревожить датчик кислорода, взял ее за руку.

Кожа Рэн была прохладной, не наполненной обычным для нее жизнелюбием. Я наклонился и прижался губами к костяшкам ее пальцев, будто это исцелило бы ее. Придвинув стул поближе, коснулся губами ее виска.

— Я здесь, Рэн. Просто будь со мной.

На ее лице было так много синяков и ссадин. Опаливший меня гнев почти украл мое дыхание. Я изо всех сил старался нежно сжимать руку Рэн и сдерживать ярость на лице.

Я представил себе ее карие глаза, вспомнил ощущение ее тела в моих объятиях. Представил ее смех.

Я поднес ее руку к губам.

— Я люблю тебя, Кузнечик. Каждый день. Каждую минуту. Вернись ко мне.

Пальцы Рэн дернулись в моей руке, и мой взгляд метнулся к ней. Ее веки трепетали, будто она отчаянно пыталась открыть их.

— Давай, Кузнечик. Открой эти прекрасные глаза. Покажи мне, что ты со мной.

Трепетание усилилось, а затем Рэн открыла глаза. Я никогда не видел ничего более красивого, чем это карие-золотисто-зеленое сочетание.

Она смотрела на меня, зеленые искорки светились, как я и надеялся.

— Я с тобой.

Глава 46

РЭН

Из гостиной доносились приглушенные голоса, и Грэй прибавила громкость.

— Неужели нельзя проявить немного уважения. Я же сказала им, что мы смотрим «Маленьких женщин».

Я ухмыльнулась ей, но прикусила щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. За последние три дня я поняла, что смех и слезы — это не те занятия, которые помогут мне более менее сдерживать боль. Сломанные ребра — отстой.

— Они никогда не уважали святость Джо, Бет, Мэг и Эми.

— Ты права. — Грэй устроилась на подушках и повернулась ко мне с улыбкой. — Помнишь, как я швырнула целую миску попкорна в Нэша?

— А потом тут же расплакалась, — напомнила я.

— Он пел во всю глотку, когда Бет умирала.

На этот раз я не удержалась от смеха и тут же пожалела об этом.

— Черт, Рэн. Прости.

Я отмахнулась.

— Все нормально. Мне нужен позитив. Просто фигово, что от этого чертовски больно.

Грэй поставила фильм на паузу.

— Когда ты в последний раз принимала обезболивающее?

Я хмыкнула, но не ответила.

— Рэн…

— Я приняла тайленол час назад.

— Доктор не его рекомендовал. Он дал тебе хороший препарат, чтобы не было так больно.

Я возилась с краем пледа.

— Мне не нравятся ощущения от него.

Какая-то часть меня винила дурман от обезболивающего в том, что Холт отстранился от меня, как было все эти прошлые годы.

Грэй на мгновение замолчала.

— Поговори со мной.

Глаза обожгли слезы, горло перехватило.

— Я в порядке. Правда.

И я не кривила душой. У меня было все, за что я была благодарна. Я была жива. Как и Холт. Мы выбрались. И все же я чувствовала, что нахожусь в одном дыхании от нервного срыва.

— Я знаю тебя всю свою жизнь. Я знаю, когда ты лжешь. — Она натянула одеяло повыше на нас. — Лучшие подруги навеки, помнишь? Все, что будет здесь сказано, не уйдет за пределы этой комнаты.

Давление в горле нарастало, но я все равно