Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

не выходить из дома. Там был спортзал, консьерж, который мог заказать мне еду на вынос, а еще двадцать тысяч списали все мои долги по кредитным картам, и у меня еще осталось.

— Ты не злишься? — спрашиваю я.

Она оборачивается с широкой улыбкой.

— Я была в таком подавленном состоянии после того, как проснулась и не помнила, что случилось после книжной ярмарки, что сделала какую-то глупость.

— Что?

Она зажмуривается.

— Гэвин.

У меня округляются глаза. Я представляю себе того ублюдка, который заставил меня смотреть, как человек умирает на электрическом стуле, прежде чем опустошить мою кредитную карту.

— Гэвин, Гэвин? Или какой-то случайный незнакомец с таким же именем?

Когда ее щеки заливает румянец, у меня перехватывает дыхание. Майра любит высоких, темноволосых и властных мужчин… И богатых. Гэвин, наш рыжеволосый одноклассник ростом 165 см и телосложением как у куклы Funko, совсем не такой. В последний раз, когда я ее видела, она была одержима своим боссом, владельцем магазина фетиша «Страна чудес». Гэвин должен был уехать из города после того, как Ксеро ампутировал ему пальцы.

— Только не говори, что ты с ним переспала.

Она морщит нос.

— Черт… Нет!

— Тогда что? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— Он был в депрессии после... того случая с его рукой. Я отвела его в одну из игровых комнат и ввела в курс дела.

У меня отвисла челюсть.

— Но я думала, он неопытный доминант.

— Я просто отхлестала его по спине, заставила ползать вокруг и вымыть несколько кружек. Теперь он хочет быть моим сабом и постоянно называет меня госпожой.

Я вздрагиваю.

— Прости.

Она качает головой.

— Это просто значит, что я опустилась на самое дно. Я даже была готова уступить давлению родителей, которые требовали, чтобы я поступила на юридический факультет. Эти деньги и квартира были той передышкой, в которой я нуждалась.

Давление на мою грудь немного ослабло.

— Я так рада, что это помогло.

Мы обмениваемся улыбками. Это почти как в старые добрые времена, когда она навещала меня на Парижском драйв, чтобы поделиться сплетнями. Раньше я мечтала, чтобы моя жизнь была такой же захватывающей, как у Майры. Теперь я ценю тишину и покой.

Она толкает меня в плечо.

— Мой бывший начальник из литературного агентства прислал мне два дня назад письмо, в котором предложил вернуться на прежнюю должность с повышением.

— Серьезно? — спрашиваю я с придыханием.

— Я отказалась.

— Почему?

— Двоюродный брат моего отца умер и оставил нам с Мартиной книжный магазин с квартирой на втором этаже. Я собираюсь жить там, открыть собственное агентство и продавать книги, которые мне нравятся.

Майра достает телефон и показывает мне видео, которое она сняла на книжной ярмарке. Три ее видео набрали более двухсот тысяч просмотров, а четвертое — миллион. Она просматривает комментарии, в которых десятки авторов выражают заинтересованность в сотрудничестве.

— Я разместила форму на своей странице, и на нее уже пришло больше сотни откликов.

— Это потрясающе, — говорю я.

Слова доносятся до меня словно издалека, и я перевожу взгляд на розы. Я рада, что моя лучшая подруга процветает, но мне кажется, что жизнь проходит мимо меня.

Мы болтаем несколько часов, хотя в основном Майра рассказывает мне обо всем, что произошло с тех пор, как меня похитили. Книжный мир меняется так быстро: появляются новые тенденции, новые авторы и захватывающие новые жанры. Может быть, мне уже слишком поздно воплощать свои мечты в жизнь.

Майра обнимает меня.

— Знаешь, ты всегда будешь моим клиентом номер один. Что бы ты ни хотела написать, я помогу тебе это опубликовать.

Дверь позади нас открывается, и в комнату проникают насыщенные, аппетитные ароматы трав и чеснока. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ксеро, на котором поверх одежды надет черный фартук.

От его вида, такого властного и в то же время домашнего, по спине бегут мурашки.

— Обед готов, дамы, — говорит он низким голосом, который обволакивает меня, как грех.

У Майры перехватывает дыхание, и я улыбаюсь. Забавно, что когда-то меня поражало только его красивое лицо. В нем есть нечто гораздо большее, чем внешняя красота, — глубина, которая притягивает меня к нему.

Его взгляд скользит по моему другу, останавливается на мне, и он подмигивает. От этого простого жеста, такого непринужденного и в то же время интимного, мои щеки вспыхивают. Бабочки в моем животе просыпаются, порхая достаточно сильно, чтобы заставить меня поерзать на стуле.

Гордость переполняет меня от нашей связи. Я отвечаю на его жест легкой улыбкой.

Майра берет меня под руку и ведет на кухню.

На душе у меня становится легче. Когда я вижу, что двое людей, которых я люблю больше всего на свете, вместе, меня переполняет чувство сопричастности. Я хочу воспользоваться обретенной свободой, чтобы наконец начать жить.

 

55. КСЕРО

Я отступаю, пропуская Аметист на кухню. Наши взгляды встречаются, и я вижу отблеск той женщины, которой она была раньше, прежде чем ее лицо превращается в безжизненную маску.

У меня сжимается сердце, но я скрываю разочарование за улыбкой. Чтобы оправиться от пережитого, ей понадобится больше недели постельного режима, и я намерен дать ей время.

Майра смотрит на меня широко раскрытыми глазами. В последний раз я видел ее, когда они обе были без сознания на заднем сиденье того лимузина после книжной ярмарки. Изабель и доктор Диксон забрали их на реанимобиле и накачивали физиологическим раствором, пока к ним не вернулось подобие сознания. После этого Камила отвезла Майру к ней домой, а я отвез Аметист обратно на Парижский драйв.

В тот момент мне хотелось придушить Майру — и за то, что она сохранила физическую копию рукописи, которую я с таким трудом удалил, и за то, что она подвергла Аметист опасности. Я оставил ее в живых, потому что она младшая сестра моего адвоката и верная подруга моего маленького призрака.

Аметист ахает при виде тарелки с аранчини на столе. Я приготовил их с соусом маринара, рецепт которых нашел в дневнике сестер Салентино.

— Это мое любимое, — восклицает она.

Майра хмурится.

— Правда? Я не знала, что ты любишь итальянскую кухню.

Аметист потирает затылок и хмурится.

— Может, я ела это в другой школе?

Они подходят к столу, на котором я разложил салат с пармезаном и рукколой и кувшины с лимонной водой. Солнце проникает