Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Он продолжает в том же духе, рассказывая о зарождении «Мойры» и о том, как она превратилась в крупнейшую в стране фирму наемных убийц благодаря уникальным методам вербовки и развращения детей, которые использовал отец. Я бросаю взгляд на красную лампочку камеры, чтобы убедиться, что она все еще ведет запись.

— Расскажи мне о X-Cite Media.

— Разве ты не видишь, парень? — спрашивает он сквозь дребезжащий смех.

Мой пульс отдается в ушах, наполняя тишину комнаты своим оглушительным ритмом. Я стискиваю зубы от его снисходительного тона, старая сохранить невозмутимое выражение лица.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я напряженным голосом.

— Он основал X-Cite Media, когда впал в немилость у своих партнеров, — хрипит он. — Незаконнорожденный сын, которого он зачал от одной из наших женщин-оперативниц, стал мошенником, переманивая персонал из организации и уводя клиентов. Остальные сказали ему разобраться с тобой, но он не справился.

У меня внутри все переворачивается. Я понятия не имел, что моя биологическая мать тоже была убийцей.

Скрывая свое потрясение, я рычу:

— И что?

— Когда он потерпел неудачу, они захотели избавиться и от него, и от тебя.

Я стиснула зубы. Я знала, что из-за моих диверсий его уволили из фирмы, но отец должен был умереть, а не переметнуться в другую преступную группировку, как таракан.

— Он ушел до того, как его успели убить, и купил медиакомпанию.

По комнате разнесся пустой смех Хантера.

— Если бы ты не связался с Мойрами, Далтон никогда бы не вляпался в наркоту.

— Чушь собачья, — выплевываю я, скривив губы.

— Это правда. X-Cite Media превратилась в наркопритон из-за тебя. И из-за твоего daddy issues

54. АМЕТИСТ

Воздух оглашают пронзительные крики. Я оборачиваюсь и вижу Майру, которая выходит из-за угла, ее глаза округляются от удивления. Ее рыжие волосы собраны на макушке в беспорядочный пучок, а завитки обрамляют личико в форме сердечка.

— Эми, — говорит она срывающимся голосом. На ней черная майка, брюки-капри в тон и кожаная куртка, перекинутая через плечо.

Шок пронзает меня насквозь. Мое сердце бьется так сильно, что каждая молекула в моем теле вибрирует. Единственная связь с моей нормальной жизнью — это пребывание в этом сюрреалистическом окружении.

Я оглядываюсь через плечо на то, как Ксеро уходит в дом через двери внутреннего дворика, и мое горло сжимается на несколько мгновений, которые требуются мне, чтобы осознать, что я стала зависима от его присутствия. Он, а не просто галлюцинация, которая составляла мне компанию в лечебнице.

Майра бросается ко мне с распростертыми объятиями, и на ее лице отражается то же недоверие, что и на моем. Я встаю со скамейки, все еще пошатываясь после того, как долго была прикована к постели. Как раз в тот moment, когда я вот-вот упаду, она подхватывает меня на руки и крепко обнимает.

— Эми, — рыдает она. — Твою маму показывали в новостях. И твоего дядю. Мне так жаль. Черт. Что с тобой случилось? Говорили, тебя похитили. Я так испугалась.

Я смотрю прямо перед собой, наблюдая за приближением Камилы. Она виновато улыбается и морщится. Я впервые вижу ее после того случая у ворот, и подозреваю, что она знает, как мне было тяжело. Все в доме стараются меня не беспокоить. Все относятся ко мне хорошо — с добротой и уважением. Но когда кто-то обнимает меня, не обращая внимания или безразличный к моему израненному состоянию, мои глаза наполняются слезами.

Майра продолжает засыпать меня вопросами, пока я не начинаю шататься на ногах. Она отстраняется, ее глаза расширяются.

— Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь.

Я одариваю ее слабой улыбкой.

— Просто немного ослабла.

Она усаживает меня на скамейку, нежно обнимая за талию.

Майра была рядом со мной почти всю мою жизнь — она была со мной и до, и после того, как я убила мистера Лоусона, и поддерживала со мной связь после того, как меня исключили из колледжа. Когда мама забрала меня из колледжа после инцидента с братьями Рид, который я до сих пор не могу вспомнить, Майра была одной из первых, кто навестил меня на Паризии-драйв. Я ходила как лунатик, приняв коктейль из сильнодействующих лекарств, отпускаемых по рецепту, но она была в восторге от моего нового дома за нас обоих.

— Что случилось? — спрашивает она. — Все, что я знаю, — это то, что я почерпнула из телевидения и социальных сетей. Ходят разные версии, но Камила и Джинкссон сказали, что все это чушь собачья.

— Если бы я тебе рассказала, ты бы мне не поверила, — говорю я ровным голосом.

Она морщится.

— Тьфу… Когда я вспоминаю, сколько раз я пыталась вразумить тебя...

— Не надо. — Я сжимаю ее руку. — Ты не знала, что происходит. Все те времена, когда у меня была паранойя или галлюцинации, именно ты помогала мне оставаться на земле.

Слезы текут по ее щекам, и она снова заключает меня в объятия.

— Мне так жаль.

Я прижимаюсь к ней, мои глаза закрываются. Где-то на периферии моего сознания я слышу, как шаги Камилы стихают в глубине дома.

Майра слишком строга к себе. Все, что произошло со дня казни Ксеро, было настолько сюрреалистичным, что даже я сама себе не верила. Она всегда меня поддерживала.

— Не извиняйся, — бормочу я. — Ты здесь ради меня, и это все, что имеет значение.

Она отстраняется, ее глаза покраснели.

— Хочешь поговорить об этом?

— Я не убивала свою маму, — выпаливаю я.

— Конечно, не убивала, — отвечает она, нахмурившись. Гораздо тише она спрашивает: — Это был он?

Я качаю головой.

— Ты же помнишь, что у меня нет воспоминаний о том, что было до десяти лет?

Она кивает, ее дыхание учащается, взгляд прикован к моему. Я с трудом сглатываю, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы объяснить правду, в которую я до сих пор с трудом верю.

— У меня есть сестра-близнец. — Я делаю паузу, ожидая, что она начнет возражать, но она продолжает смотреть на меня, широко раскрыв глаза. — Я пока ничего не помню, но она меня помнит. В какой-то момент до поступления в Академию Тургиса я попала в аварию и оказалась в психушке. Они подвергли меня множеству процедур, которые