Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

дома, солнце начало клониться к закату. Мы пробежали десять километров в одну сторону, прежде чем развернуться и побежать домой. На последних трех километрах мы обычно приходили в себя. Восстановив дыхание, Большой Техасец резко фыркнул и спросил:

– Как, черт возьми, Эйден до сих пор не замечал твое колено?

У меня вырвался короткий смешок.

– Задаю себе тот же вопрос.

– Господи Иисусе, Вэнни, кажется, я заметил в первую же неделю твоей работы на него. – Зак покачал головой. – Эйден не замечает ничего, что не относится к футболу, пока не становится слишком поздно.

Что правда, то правда.

И тут Зак добавил:

– Как это было с тобой.

Что-то будто рухнуло мне на плечи. Иногда правда, как тяжелый удав, который обвивается вокруг горла и убивает тебя, а иногда – как боа из перьев, роскошный и забавный аксессуар в твоей жизни. Сейчас я заставила себя принять правду как красивое боа. Я уже столкнулась лицом к лицу с реальностью, и в ней Эйден признался, что не ценил меня, пока я не ушла.

Было так, как было. Нельзя заставить кого-то заботиться о тебе или любить тебя. Я знала это слишком хорошо.

Эйден любил только одно, и если ты не был этим, пиши пропало. Он слишком долго занимался только своим делом и не обращал внимания ни на что другое. Я могла принять, что ничто не было для него так же важно, как футбол. Единственное, что не укладывалось в голове, так это рассказ Лесли о бабушке и дедушке Эйдена и о том отчаянии, которое он испытал, когда потерял их. Он ни разу не говорил при мне о них. Думаю, потому что Эйден – это Эйден.

Но теперь я знала: он по-своему заботился обо мне. Это о чем-то говорило, разве нет? Не думаю, что хваталась за соломинку или преувеличивала. Просто я брала то, что могла, и не строила воздушные замки.

Я могла с этим жить.

Так что я просто пожала плечами:

– Да, так и есть. Он настолько сконцентрирован на игре, что остальное его не волнует. Я это понимаю.

Я правда понимала.

Глубоко вздохнув, Зак фыркнул:

– Это хорошо работает в его случае. Он единственный настоящий профессионал в команде.

Он горько улыбнулся, и у меня защемило сердце. «Бедняга Зак», – подумала я.

Я толкнула его локтем.

– Хватит дуться. Тебе всего двадцать восемь. Разве какой-то квотербек не играл почти до сорока?

– Ну да… играл.

– Вот видишь?

На данный момент этого было достаточно, и я решила сменить тему:

– Чем займешься в Хеллоуин?

– Куда ты идешь?

Я остановилась в дверях и вытянула вперед руку с ведром в форме тыквы, которое купила накануне, и показала Эйдену, что высыпала туда три пакета конфет.

– Никуда. Просто посижу снаружи.

Эйден сидел на своем троне, как я начала про себя называть уголок для завтрака, склонившись над пазлом. Не знаю, почему я подумала, что это мило, но так оно и было. Огромные плечи были сгорблены над маленькими кусочками пазла. Мне не нужно было заставать его врасплох, чтобы знать, что иногда он высовывал язык, когда действительно был чем-то увлечен. Теперь же, в Хэллоуин, все его тело было повернуто в сторону выхода, где он меня и поймал.

Эйден окинул взглядом мое тело. Думаю, это было в третий раз за все время нашего знакомства. Его густая бровь приподнялась, а лицо превратилось в каменную непроницаемую маску.

– Ну ты и разоделась.

– Это костюм, – сказала я слегка смущенно. – Для Хеллоуина.

Хеллоуин был моим настоящим праздником. По значимости для меня он уступал разве что Рождеству. Костюмы, украшения, малыши, наряженные в смешные одежки, сладости… Я была в восторге от этой традиции с самого первого осознанного праздника в моей жизни.

Эйден слегка наклонил голову.

– А ты кто на этот раз?

Он что, правда не понимает? Я окинула взглядом свой наряд, который смастерила три года назад для вечеринки с друзьями. Я им очень гордилась. Комбинезон, желтая блузка, а на лбу – защитные очки с единственным стеклом. Разве не очевидно?

– Миньон.

Виннипегская Стена медленно моргнул.

– Миньон? Это еще что такое?

– Ну миньон. Из «Гадкого я».

Он не произнес ни слова, и я в недоумении моргнула:

– Ты что, не помнишь?

– Ни разу не видел.

Ересь. Конечно, я могла бы спросить, не шутит ли он, но было ясно – нет. Я уставилась на него во все глаза.

– Это один из самых смешных мультфильмов на свете, – медленно проговорила я, все еще надеясь, что это розыгрыш.

Но он снова покачал головой, опустив взгляд.

– Даже названия такого не слышал.

– Даже не знаю, что и сказать. Хотя, с чего бы мне удивляться? Ты просто не представляешь, чего себя лишил, здоровяк. Это лучший мультфильм после «В поисках Немо».

– Очень в этом сомневаюсь.

Но он не сказал, что незнаком с «В поисках Немо». Уже прогресс.

– У меня есть диск, можешь взять посмотреть.

Не успел он ответить, как в дверь постучали, и у меня от волнения даже голова закружилась. Схватив ведро со сладостями, я приготовилась услышать долгожданное «сладость или гадость».

На ступеньках стояли два мальчугана лет шести и протягивали сшитые из ткани мешки, над которыми, похоже, здорово потрудились.

– Сладость или гадость! – выкрикнули они хором.

– Счастливого Хеллоуина, – ответила я мини-копиям Могучего Рейнджера и Капитана Америка, насыпая конфет в каждый мешок.

– Спасибо! – дружно крикнули они и помчались к взрослым, поджидавшим их на тротуаре. Мы обменялись приветственными жестами, и я вернулась на кухню.

– Буду на улице, – сказала я Эйдену, забирая заранее приготовленный складной стул.

Едва я устроилась в уличном патио, как дверь открылась и оттуда появились ножки точно такого же стула. За ними последовал мой официальный супруг, почти двухметровый исполин.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась я, пока он устанавливал свой стул рядом с моим, но чуть поодаль от двери.

– Ничего особенного.

Он взглянул на меня и тяжело опустился на полотняное сиденье. Честно говоря, я немного переживала, не разойдется ли ткань под его грузной фигурой, но, на удивление, все обошлось. Откинувшись на спинку, Эйден скрестил руки на груди и уставился на улицу.

А я – на него.

Он никогда раньше не выходил посидеть на улицу. Никогда. Откуда у него вдруг взялось на это время? И зачем?

– Ладно, – пробормотала я себе под нос и перевела взгляд на улицу. В трех домах от нас уже гуляла компания ребятишек. Было еще довольно рано, около шести, так что я не придала особого значения тому,