11 дней изменят всё - Юлия Андреевна Архарова

не знаком. Руд всячески старается ограждать меня от общения с фанатами. И даже с главой фан-клуба… – парень, подбирая слово, пару раз крутанул вилку, – взаимодействует без моего участия.

– Вот тут даже не знаю, прав он или нет. Я видела твоих фанаток, которые осаждают замок. Но Поли – другое дело. Она, конечно, восхищается тобой безмерно, но на безумные поступки неспособна.

За пару дней толпа страждущих увидеть Демьяна или узнать подробности его личной жизни значительно поредела – спасибо Полумне, пресс-релизу агентства и тому, что сосед не появлялся в замке какое-то время, да и вообще, вроде как, съехал. Опять-таки погода конца ноября не способствовала длительному нахождению на улице, а охрана распугала чересчур ретивых фанатов и журналистов. Правда в кафе, ресторане и магазинах жилого комплекса посетителей все равно было больше обычного, да и пара машин папарацци дежурила у въезда на парковку.

– Познакомиться с главой фан-клуба я бы хотел. Для меня это было бы полезно, – он замешкался, а потом, встретившись со мной взглядом, сказал: – Лина, пойми правильно, я не прошу от тебя никакой помощи, только контакты одного человека…

– В смысле?

– Я знаю, как это выглядит со стороны, – со вздохом, так ничего и не положив в тарелку, Демьян опустил вилку. – Моя карьера сейчас пойдет под откос, но тут по невероятному стечению обстоятельств я встретился с тобой. Закономерно, что у людей возникнут мысли. Уже возникли.

– Но ведь главное, что ты думаешь сам, – я встретилась с ним взглядом.

– И ты тоже, – не отводя взгляда, ответил он.

– Я ничего такого не думаю, – улыбнулась я. В его невероятные голубые глаза я была готова смотреть вечно.

– Спасибо, – со всей серьезностью отозвался Демьян.

Все-таки я первая не выдержала и отвела взор. Чувствовала, что еще немного и заплачу, а то и вовсе свалюсь в неконтролируемую истерику. В другой ситуации я с удовольствием поговорила бы с Демьяном про его работу, но слушать, как человек, которого вот-вот не станет, строил планы на дальнейшую жизнь, было невероятно грустно и почти физически больно.

Да и с Полумной я теперь Демьяна просто не успею познакомить.

– Конечно же, я дам тебе контакты Поли, – сказала я, ковыряя вилкой в тарелке так старательно, словно хотела найти там клад: – Ты ешь, пока совсем не остыло. И заодно расскажи, справился ли с ужином шеф-повар французского ресторана.

– О! – вскинул брови Демьян. – Огурчики с грибочками тоже он солил?

– Нет, это домашние. От Веры Павловны. Но шеф честно снимал пробу.

– От Веры Павловны?

– Она мне по хозяйству помогает, – я пространно обвела рукой вокруг.

Надо сказать, у моего соседа оказался весьма непритязательный вкус. Он любил молодую вареную картошку с укропчиком, хрустящие соленые огурчики, маринованную капусту и белые грибы, свежие овощи и жареное на углях мясо… В общем, как сказала Полумна, «домашнюю деревенскую еду».

Когда я озадачила приготовлением подобного ужина шеф-повара французского ресторана высокой кухни, то повергла беднягу в гастрономический шок. Но ничего, с заданием он справился, да и разносолы от Веры Павловны пришлись как нельзя кстати. Во всяком случае, Демьян уплетал еду с явным удовольствием и не переставал нахваливать. Сама же я не смогла ужин в полной мере оценить. У меня не имелось никаких предубеждений против домашней кухни, наоборот, она напоминала мне о бабушке. Но сейчас совершенно не было аппетита, так что я для вида съела кусочек шашлыка да немного свежих овощей, и теперь цедила уже второй стакан клюквенного морса, любуясь, как утоляет голод мой парень.

– Давно так вкусно не ел, – откинувшись на кресле, с довольным видом произнес Демьян. – Если бы Руд увидел мой сегодняшний ужин, то у него бы инфаркт случился.

– Ну, иногда можно, – улыбнулась я.

Ухнула сова, словно соглашаясь со мной.

– Кстати, все хотел спросить, это фонограмма или у тебя филин живет?

– Сова. Мама лет десять назад подобрала раненого птенца, выходила. Вот с тех пор он здесь обитает. Иногда мне кажется, что этот сад мама сделала специально для своего совенка.

– Ты полна сюрпризов, – покачал головой парень.

Я вновь улыбнулась и, будто извиняясь, развела руками.

«Одну свою тайну я не смогу рассказать тебе никогда, – мысленно продолжила диалог я. – Просто потому, что ты не поверишь. Посчитаешь меня сумасшедшей. Да и не изменится ничего, если ты узнаешь».

– Так как продолжим этот чудесный вечер? – нарочито жизнерадостно спросила я. – Посмотрим фильм? Можем поплавать в бассейне или расслабиться в джакузи? Выпьем по бокалу вина или закажем из ресторана десерт?.. Ну, или можем просто болтать и смотреть на звезды?

– А чего бы хотела ты?

Пожала плечами.

– Меня любой вариант устроит.

– Тогда я за последний.

Мы притащили в зимний сад плед, подушки и те самые мандарины, затем выключили свет и устроили импровизированный пикник. Болтали обо всем и ни о чем, Демьян рассказывал забавные случаи со съемок, я же больше слушала, лишь иногда задавала уточняющие вопросы. Мы целовались, обнимались и ели мандарины. А сквозь стеклянный купол крыши нам светила луна и первые звезды.

Как вдруг очарование ночи разлетелось вдребезги. Таймер смерти на груди парня подернулся рябью, а потом его значение изменилось.

23:59

Демьяну осталось жить меньше суток.

Недочищенный мандарин выпал у меня из руки. Не мигая, я смотрела в одну точку. Кажется, Демьян что-то продолжал говорить, но до меня не долетало ни звука…

23:58… 23:57

– Лина! – Парень встряхнул меня за плечи. – Что случилось? Тебе плохо?..

Я судорожно вдохнула воздух и закашлялась. Похоже, на пару минут я забыла, как дышать.

Демьян тут же метнулся к столу и принес стакан клюквенного морса. Я выхватила у него стакан, чуть не расплескав половину, так сильно меня трясло, и жадно выпила.

– Тише. Тише. – Меня обхватили со спины сильные руки, прижали к себе. – Я рядом. Все хорошо. Еще пить хочешь?

Замотала головой. Возможно, мне стало бы самую чуточку легче, если бы я выпила еще морса, а лучше студеной воды. Но я не хотела, чтобы Демьян уходил. Казалось, если он разорвет объятия, то мое сердце остановится, я просто этого не переживу.

К тому же, когда он так обнимал меня, я не видела его таймер смерти. Не знала, насколько минут ему меньше