Проект Алиса Громова - Алёна Май

— А я уже ухожу, — Евгения на миг задержалась в дверях. — У вас же достаточно компетенций?

— Мам, до встречи, — тихо и строго произнес Матвей.

Евгения покинула палату, а он прикрыл глаза и постарался не думать о боли. Перебарщивать с обезболивающими не хотелось — надо постараться отвлечься. Пока медсестра шуршала приготовлениями, Матвей в мыслях обратился к Алисе. Что она сейчас делает? Достают ли её Саша с Женей? Всего ли ей хватает? Злится ли она на него за то, что промолчал о ранении? Они так толком и не поговорили.

Когда приехала полиция, Матвей уже себя не ощущал. Все чувства смешались и перепутались. Затем мигалки скорой. Алиса сама разговаривала с полицейскими. Матвея и Константина везли на двух машинах скорых. Алису осмотрели на месте и её довез отец Жени на служебной машине.

Алиса и Матвей написали на Константина заявление. Им дали несколько дней прийти в себя, а пока тот прикован наручниками к больничной койке. Матвей не пожелал, чтобы они с Алисой находились рядом с этим психом. Он попросил перевода в другую больницу — хотя бы со сносной едой и уходом.

О причастности Жанны они говорить пока не стали. Оба прекрасно понимали, что беспринципная бывшая выйдет сухой из воды и вывернет всё так, будто вообще не знала о делах Константина. Тем более, что Катя сбежала и они не знали, где её искать, а она по сути единственный весомый свидетель. Однако отец Жени был не очень доволен таким результатом.

— Ну что ж, Донцов, посмотрим, как наше хозяйство заживает, — раздался над Матвеем бодрый, но на удивление проникновенный голос.

Матвей открыл глаза. К его боку склонилась медсестра, лет двадцати пяти, с аккуратным хвостиком. Её бейджик гласил «Ирина», но ей бы больше подошло имя нежного оленёнка Бемби из старого мультфильма. Симпатичная, но вызывала некоторое раздражение. Во взгляде медсестры читался не просто профессиональный интерес, а какая-то личная заинтересованность, уж очень пристально она осматривала Матвея — не только рану, но и его всего. Он немного поежился и перевел взгляд на окно.

— Вы знаете, я вас сразу узнала, — сказала она тихо, ловко и безболезненно снимая старую повязку. — Я… я подписана на Алису. Ну и на вас, конечно. Почти с самого начала.

Матвей выдохнул через нос — не столько от боли, сколько от досады — для полного счастья ему, конечно же, не хватало только фанатки их фальшивой истории. Их реальная жизнь только началась, и он совсем не хотел сталкиваться с эхом прошлого снова и снова. К ним и раньше в публичных местах подходили с просьбами сфотографироваться, но где-то в глубине души он всё же надеялся, что хотя бы в больнице будут уважать частную жизнь. Блог-блогом, но неужели непонятно, что это было просто картинкой? Красивой. Качественной. Продуманной. С балансом света и тени, подходящей экспозицией и выверенной перспективой. Искусство, чёрт возьми.

— М-м, — буркнул он, глядя в потолок.

Если медсестра видела то видео, то, наверняка, думает, что они расстались.

— Когда она удалила всё… и оставила то послание, — Ирина проглотила комок, её пальцы на миг замерли. — «Я обманула Матвея. Можете осуждать меня…». Я тогда весь день ходила как в воду опущенная.

Каждое её слово било по больным местам, которых на Матвее сейчас было больше, чем здоровых. Он вспомнил ту пустоту в ленте, то злосчастное видео после которого он слетел с катушек. Символ его личного провала. Его не успокаивало даже знание, что Алиса в тот момент играла.

— Это был тяжёлый день, — хрипло согласился он.

— Но вы поступили сюда вместе, — Ирина понизила голос до шёпота, накладывая новую марлю. — Значит… вы помирились? Вы её простили?

Вздор. Не за что было её прощать. Эта провокация подпортила ему нервишки, но последнее, чего он хотел — чтобы об Алисе думали, как о какой-то распутной девке.

— Я, наверное, лезу не в своё дело, — девушка выпрямилась во весь рост, убрала за ухо выбившуюся прядь волос. — Вы ранены, а я доставляю беспокойства. Просто мне так нравилась ваша пара. Благодаря вам я искренне верила, что настоящая любовь существует. Мне было сложно поверить, что это всё правда, но она сама так сказала.

Матвей был готов к тому, что медсестра начнет с ним флиртовать или что-то в подобном духе, но увидел на её лице неподдельные эмоции: тоску, грусть и даже немного отчаяние.

Хватит плодить ложь. Матвей понял, что от его ответа многое зависит. И, чёрт возьми, после всего этого ада ему отчаянно хотелось, чтобы кто-то продолжал верить в любовь! Это же самое прекрасное чувство, которое может испытать человек.

Алиса сняла то видео, чтобы в сеть не слили кадры с Матвеем и Катей. Била на опережение, и сама подставилась.

— Мы не расставались по-настоящему. То видео… — сказал он, и сглотнул. — Не верьте всему, о чем говорят в интернете.

Ирина замерла с рулоном бинта в руках. На её лице отразилась настоящая, житейская растерянность.

— Подождите… То есть она… не обманывала вас?

— Обманывала, — Матвей улыбнулся, и это заставило медсестру нахмуриться. — Говорила, что будет готова через полчаса, а выходила минимум через полтора. Знаете, а я ведь до встречи с ней ненавидел опоздунов.

Мозг медсестры, судя по её глазам, с трудом переваривал эту информацию. Она медленно кивала, перематывая плёнку их публичной истории заново, с новыми вводными.

— Значит… вы инсценировали ссору? Зачем? — спросила она уже раздражённо. — Издеваться над людьми просто отвратительно!

Матвей начал было говорить, но все слова в его голове звучали странно и неубедительно. Действительно — зачем они могли так сделать? Бред же.

Он тяжело вздохнул и откинулся на подушку.

— Всё сложно.

— Ох, ну да, как же. У богатеев всегда всё сложно, а у нас легко что ли? Сколько денег вы заработали на рекламе, наверное, и не счесть. В такую больницу как нашу кого попало не кладут, знаю я. И, может, я сейчас нарушаю все законы врачебной этики, но просто не могу промолчать.

— Всё вы верно говорите, — обессиленно скривил губы Матвей, а затем решился на следующие слова. — Если я скажу, что Алиса прикрыла этим куда больший скандал — вы успокоитесь?

— Прикрыла скандал? — удивилась Ирина, а в глазах уже заискрилось любопытство. Женщины.

И тут у Матвея как лампочка загорелась над головой. Вот оно то самое оружие против Жанны — слухи. Не заявление в полицию, не угрозы, не шантаж, а то самое оружие, которое бывшая возлюбленная применяла на них, создавая прецедент. То, что и собиралась провернуть